Байкальский омуль — рыба, которую нигде больше не
встретишь. Он славится на весь мир.
Омуль консервному заводу поставлял рыбозавод, на
котором раньше всю рыбу, полученную от рыболовецких
артелей, солили и в бочках отправляли потребителям. Я
приходил на завод с разрешением и, часто, прямо с баркаса,
выбирал самых крупных рыб с икрой.
При виде баркаса, наполненного живой рыбой, глаза
«разбегались». Не знаешь какую рыбу ухватить. Это был
тот редкий случай, когда оправдалась пословица: «Хочется
рыбку съесть, да не хочется в воду лезть». А мне и не надо
было в воду лезть. Брал омулей с икрой прямо из баркаса.
Икру мы солили и ели с большим аппетитом. Размер
икринок омуля такой, как у чёрной икры, а цвет — светло—
коричневый.
Омуль ели во всех видах. Его коптили, солили, жарили на
сковороде и шампурах, консервировали в масле и собственном
соку, готовили уху, фаршировали, делали рыбные котлеты и
т. п.
На заводе рыбу, которая по размерам не годилась
для закладки в банки, в специальных барабанах, на огне,
высушивали до состояния «камешков». Их размалывали и
получалась рыбная мука. У неё не было запаха. Мы пекли из
этой муки очень вкусные коржики, пирожки — как из обычной
муки. Из чешуи на заводе варили столярный клей.__
Я с Сашей Навоенко решили поохотиться на уток в
камышовых зарослях реки в трех километрах от поселка. Там
же вечером взяли у рыбаков лодку, чтобы в ней переночевать
и на рассвете быть на месте. Охотничье ружье мне одолжили.
У Саши было ружье отца.
Для ночевки лодку загнали под настил, лежащий на
двух связанных между собой больших баркасах, стоящих у
причала. На настиле был стог сена. Так сплавляют скошенную
в верховьях реки траву—сено.
Когда стали укладываться спать в лодке на сене, у меня
ногу схватила судорога. Резко выпрямившись, качнул лодку и
в нее набралась вода.
Вытянули ее на берег и перевернули. В итоге,
переночевали на берегу около лодки, на сене.
Перед рассветом перекусили и поплыли искать уток.
Среди камышей есть озерки, соединенные протоками.
Загадали кто первый будет стрелять. Выиграл Саша. Зачем?
Могли оба стрелять. Было бы в кого. Увидели стаю уток на
воде. Саша приготовился стрелять. Я держал ружье наготове.
От волнения нажал, нечаянно, на курок и выстрелил в воздух.
Саша от неожиданности выстрелил позже, когда утки взлетели
и улетели.
Пословица говорит: «Если первый выстрел будет промах,
вся охота будет неудачной». Так оно и получилось.__ На обратном
пути наткнулись на маленький островок и
вышли на него. На нем было озерко и лед посередине. Руками
не достать. Хотел ружьем отбить кусочек льда. От удара,
причем слабого, выпало цевье и утонуло. Цевье соединяет
ствол с прикладом.
Настроение совсем испортилось. Ружье чужое.
Опыт показал, что в незнакомом деле нельзя заниматься
самодеятельностью.
Уже потом нам объяснили, что надо было взять с собой
деревянные подсадные утки, привязать их в разных местах
среди камышей, сделать шалашик, спрятаться в нем и ждать,
когда утки живые прилетят к подсадным, а не плавать в
поисках их.
Надо учиться у пауков, которые устраивают засаду, а
сами ждут свою добычу.
Резюме: какие охотники, такой и результат охоты.
Считается, что время, чтобы взять собаку, наступает
тогда, когда появляется подходящая собака.
…Мы и завели подходящую собаку, Полкана. Это была
огромная овчарка. Когда я видел, что она радостно бежит мне
навстречу, то одну ногу отводил назад и делал на неё упор.
Полкан, с разбега становился на задние лапы, клал передние
лапы мне на плечи и лез «целоваться». Без «упора» он мог
бы меня опрокинуть. «Добрая собака заслуживает хорошую
кость» (английская пословица).
Карел Чапек сказал: «Собака проста и наивна, как
человек».
Зимой мы с двоюродным братом Марком научили псакатать нас
на санках и лыжах. Однажды, когда Полкан вёз
меня, в конце улицы он увидел собаку. Полкан, вместе с
санями, в которых сидел я, помчался к ней. Удержать его
было нельзя. Навстречу шёл директор школы Судьин Петр
Карпович и с удивлением наблюдал эту картину. Когда мы
уезжали в Одессу, подарили Полкана охотнику, заводскому
механику, который приехал в Нижне—Ангарск из Очакова. Он
помогал ему доставать подстреленные утки из воды.
Даниил Рудый пошутил: «Чтобы считаться другом
человека, мало быть собакой».
