меня появилось еще одно увлечение: ходил периодически по
магазинам, в которых продавались галстуки и патефонные
пластинки. Покупал пластинки с записями популярной
классической музыки и опер.
Что касается галстуков, то выбирал самые красивые и, в
итоге, смог ходить на работу каждый день в другом галстуке
С 28 июля 1957 г. в Москве в течении двух недель
проходил VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов.
Приехало 34000 гостей из 131 страны. Гости свободно
общались с советской молодежью. Это было необыкновенное
событие, т. к. СССР в то время был отгорожен от всего мира
«железным занавесом».
В объятия гостей, в «интернациональном порыве»,
оставив на время своих ребят, устремились московские
девушки. Ну, конечно, не все. В особом фаворе была черная
Африка. Экзотика!
Тоже происходило с одесскими девушками, когда в
городе появились гости фестиваля, отправлявшиеся по домам
по морю, на судах.
Хотя в СССР в то время «секса не было», под всеми
кустами в парках не было свободных мест.
Правда, помехой этой неожиданно вспыхнувшей
интернациональной любви были бдительные дружинники,
которые с фонариками бегали по паркам, вылавливая
«преступниц» из под кустов.
Несмотря на их бдительность, в городе появились через
девять месяцев некоторое количество негритят. Это было
событие.
Мое участие в фестивале заключалось в том, что
приложив всю изворотливость, попал в Оперный театр,
в котором проходил единственный концерт победителей
фестиваля, оказавшихся в нашем городе.
До сих пор помню какое впечатление произвело на
меня выступление Римского джаз—оркестра «Нью—Орлеан»,
исполнявшего популярную джазовую музыку. Оркестр
получил на фестивале золотую медаль.
У нас в то время джазом и не «пахло». Только народная
музыка.
На молодежных вечерах танго и фокстрот были
запрещены. Только полька—бабочка, падеграс и др.
Дружинники разрезали у молодых людей узкие брюки.
Нет смысла перечислять весь маразм, насаждаемый
коммунистической партией.
У моей родственницы, врача Елизаветы Лазаревны
Виницковской был сын Володя. Непутевый малый.
Подружился с ребятами соседнего двора, а те увлекли его с
собой грабить киоск. Их задержали.
Он не участвовал, но был рядом. В кармане у него нашли
15 копеек. Дурачок! Но его все равно посадили. «Органам»
нужны показатели. Крупная «рыба» откупалась.
Лагерь, в котором он отбывал наказание, находился
недалеко от г. Усть—Кут, за городом Братск.
Из—за переполненности лагерей, в 1959 г., правительство
приняло решение об условно—досрочном освобождении
части заключенных и создало для этого комиссии.
Елизавета Лазаревна собрала документы с ходатайством
об освобождении Володи и взятии его на поруки, уговорила
меня поехать в лагерь и сделала мне «больничный лист» на
две недели.
Поехал до Новосибирска. Там пересадка в вагон поезда
на Иркутск, который отцеплялся на ст. Тайшет, ждал там 12
часов поезда на Усть—Кут.
До Новосибирска ехал в купе с молодоженами. Очень
веселыми. Проводниками были два молодых невысоких
чеченца. Они были в командировке на этом маршруте. В._ вагоне
все время было очень тепло, а чай можно было пить
круглые сутки. Проводники на всех станциях воровали уголь
для печки. Был ноябрь и уже пахло прохладой.
Почти все свободное время они боролись друг с другом
и катались по полу вагона из конца в конец. Из всех купе
торчали головы пассажиров с любопытством наблюдавших
за ними.
Когда уезжал из Одессы, было еще тепло и одел
демисезонное пальто и шляпу. А ведь ехал на север, в тайгу.
О чем думал?
В Новосибирске был несколько часов. Проехал на такси
по городу. Потом прошел по центральной улице. Зашел в
краеведческий музей. Был поражен тем, что четыре зала
были полностью заполнены картинами Николая Рериха.
Оказывается это был его подарок городу.
До Тайшета ехать было скучно. Там наш вагон отцепили
от поезда и он 12 часов стоял на станции в ожидании поезда
на Усть—Кут. В Усть—Кут вела одноколейка.
Тайшет — поселок городского типа с незамощенными
мостовыми и деревянными тротуарами. В магазинах соль,
спички, дешевые консервы, крупы, хлеб очень плохой, водка.
По дороге на Усть—Кут вышел на остановке под названием
«64 — й километр». Через минуту поезд ушел.
Вокруг тайга. Мое счастье, что вышел еще один парень.
Иначе заблудился бы в тайге. Он оказался охранником из
этого лагеря. Лагерь находился за лесом. Уже близился вечер.
Встретили меня хорошо. Поселили в офицерское
общежитие. Утром поговорил с ротным. Ничего плохого за
Володей не числилось и записей за нарушение режима не
было. Отдал все документы. Он сказал, что решение может
быть положительным.
Сказал, что я могу пойти в пекарню и взять хлеб. Вышел
на улицу, прошел метров 20 и бегом обратно. За ночь «ударил»
