Все, о чем мечтала полностью

― Отлично, ― говорит Дэкс, когда я нажимаю на «плэй», и из стереодинамиков начинает звучать музыка. Следующие пару минут я попиваю кофе, слушая, как Гленн Фрай говорит мне не волноваться, пока я любуюсь пейзажем перед собой (прим. «Take It Easy» ― песня группы Eagles; в переводе — не волнуйся). С посещением национального парка, расположенным к юго-западу от Таоса, путь займет не больше двух часов езды, но я не могу не быть благодарной судьбе за то, что он предложил мне поехать с ним. Я столько времени провела за рулем, что не припомню, когда отрывала взгляд от направлений и маршрутов и позволяла кому-то взять все это на себя. А сейчас, с Дэксом в роли водителя, взявшим на себя контроль, мне хорошо.

Мы доезжаем да Национального парка Бандельера меньше, чем за два часа. Когда мы заезжаем в каньон Фрихолес, Дэкс говорит, что несколько лет назад парк был закрыт для туристов, и что здесь неподалеку в охотничьем домике жили военный персонал и ученые, работающие над проектом Манхэттен (прим. кодовое название программы США по разработке ядерного оружия). Он рассказывает, что когда он был маленьким, его мать часто привозила его сюда, и это был один из самых любимых походов для них. Она была археологом, специализирующимся на керамических изделиях индейского народа Пуэбло, хотя она быстро это забросила, когда он начал ходить в школу.

― Меня нельзя было назвать послушным ребенком, ― говорит он, гримасничая, пока паркует машину на стоянке. ― Оказывается, я был дислексиком и поэтому отставал от остальных (прим. дислексия — избирательное нарушение способности к чтению и письму). Я часто дрался с детьми, которые дразнили меня. Именно тогда она и оставила свою работу, чтобы проводить больше времени со мной и устраивать однодневные путешествия после окончания учебы. Это было одно из самых любимых мест.

― Она, кажется, изумительная женщина.

Его кадык дергается, когда он сглатывает и кивает головой.

― Была.

Большую часть пути мы ехали молча, и если начинали говорить, то только о звучавшей песне и исполнителе, а иногда немного импровизировали пение в караоке ― это делал он, не я, поскольку мой голос походил на бьющуюся в конвульсиях курицу, когда я попыталась запеть. Лед таял между нами, пока мы слушали песни моей молодости и подпевали им, по которым было еще более заметно, насколько я его старше. Но, в то же время, не было ничего схожего с силой музыки, которая могла заполнить этот разрыв, потому что он был знаком с репертуаром Джима Кроче, Джонни Кэша и песнями группы «Journey» так же хорошо, как и я.

После того, как мы собираем свой обед в рюкзак, который он настаивает нести, мы идем к Центру Посетителей по Маршруту Фрэя ― скалистому пути по дороге к каньону. По пути он показывает некоторые достопримечательности, такие как каньон Тийони, древние поселения Анасази и жилища в пещерах.

В Центре Посетителей мы проходим выставку Бандальерского музея, где мне удается все узнать про парк и его историю. После этого, в лавке с сувенирами мы покупаем карту, там четыре брата и сестры увлеченно рассказывают о том, как они получили свои сертификаты Младших Смотрителей Парка, и к моему недоумению, Дэкс спрашивает Смотрителя Парка, могла бы и я получить такой, если мы преодолеем весь маршрут.

Он определенно прав на счет того, что нужно приезжать пораньше, потому что, когда мы продвигаемся к поселению древнего народа Пуэбло и дальше, к Церемониальной Пещере, куда можно добраться только по деревянной лестнице, воздух еще прохладный. Мы продолжаем двигаться по Водопадной тропе, которая, по словам Дэкса, приведет нас к Верхнему водопаду на каньоне Фрихолес. Он указывает на американский клен, дикие сливы, которыми питались Апачи (прим. племена североамериканских индейцев) и желтую сосну, которая на удивление пахнет ванилью.

― Разве «фрихолес» не означает бобы? ― спрашиваю я, когда мы находим место в тени, чтобы присесть и перекусить.

Здесь также идеальный вид на Верхний водопад.

― Да, поэтому его называют Бобовый каньон, но честно говоря, думаю, каньон Фрихолес звучит намного лучше, ― говорит он, поправляя кепку. ― Меньше ассоциаций с выпусканием газов.

Я смеюсь.

― Согласна.

Во всем, что говорит и делает Дэкс столько юношеского энтузиазма, что это становится еще более очевидно в момент, когда он стягивает свою джинсовую рубашку и завязывает ее у себя на бедрах, и я ненавижу то, что не могу перестать на него таращиться. Белая майка, которую он надел, подчеркивает широкую загорелую грудь, которая сужается к узким бедрам, а также загорелые руки и бицепсы, и я молюсь, чтобы не начать перед ним пускать слюни.

Когда он наклоняется ко мне, чтобы дотянуться до рюкзака, я делаю глубокий вдох. Снова этот его приятный аромат, который поражает меня прямо между бедер. «Вот дерьмо, у меня проблемы».

― Ты в порядке?