Все, о чем мечтала полностью

― Я услышала о ней, когда она выиграла один из грантов в прошлом году, и решила заехать к ней и посмотреть на ее клинику. Я работала у нее месяц в качестве волонтера.

Я заканчиваю заправлять машину и, на этот раз, позволяю Гейбу помочь мне ― взять заправочный пистолет и вставить его обратно в держатель. Я закручиваю пробку бензобака и закрываю крышку.

― Не стоит благодарности, ― говорит он, хмуря брови. ― Я не понимаю. Я думал вы с Дэксом…

― Ты и я знаем, что это бы не продлилось вечно, Гейб.

Он хмурится.

― Но…

― У нас с Дэксом все кончено, Гейб, и я возвращаюсь домой.

Его лицо бледнеет.

― Надеюсь, это не связано с моими тетушками на барбекю. Прошу прощения…

― Нет, это никак не касается твоих родственников или кого-то еще, если на то пошло.

Я вижу в Гейбе себя, какой я была много лет назад, до того как мои амбиции взяли верх над всем, во что я верила. Конечно, я пересаживаю почки и спасаю человеческие жизни, но за пределами дооперационных и послеоперационных встреч с пациентами, как правило, я мало с ними общаюсь. Я больше оцениваю ситуацию по сумасшедшей писанине остальных врачей в медицинских картах и беглым пометкам, чем по моим коротким встречам с ними. Пенни была единственной пациенткой, с которой я позволила себе сблизиться, из-за того, наверное, что мне не хотелось, чтобы она проснулась одна после операции, а потом мне не хотелось ее разочаровывать, уезжая слишком быстро.

― Но тебе не нужно так рано уезжать, ― возражает Гейб.

― Мне нужно возвращаться обратно, так что у меня нет особого выбора.

Я открываю дверь своего автомобиля. Позади машины Гейба сигналит водитель.

― Гейб, могу я тебе кое-что сказать?

Он сердито смотрит на водителя, прежде чем повернуться ко мне.

― Конечно.

― Никогда не забывай, зачем ты пошел в медицину. Не позволяй мелочам ослепить тебя и отвлечь от того, что на самом деле важно ― от того счастья, которое ты получаешь, занимаясь любимым делом. Иногда бывает легко упустить этот момент из виду, а потом ты теряешь самого себя.

― Так было с тобой?

― А ты как думаешь? ― я вздыхаю, чувствуя себя глупо, поделившись непрошенной мудростью. ― Так или иначе, мне уже пора.

Не обращая внимания на водителя в автомобиле позади него, Гейб делает шаг ко мне.

― Ты счастлива, Харлоу? Я имею в виду, ты по-настоящему счастлива?

Я на какое-то мгновение задумываюсь.

― Что если я скажу «я не знаю»?

― Тогда я скажу, что «я не знаю» ― это не так уж и хорошо, ― Гейб делает еще шаг, когда я поправляю свои очки. ― Проводя время с Дэксом, ты была счастлива? Ненавижу лезть не в свое дело, и я знаю, что вы только недавно познакомились, но вы отлично смотритесь вместе.

Я борюсь со слезами и сглатываю ком в горле, но у меня внезапно пересыхает во рту.

― Да, Дэкс делал меня счастливой, Гейб, но теперь у меня есть дела, с которыми я должна разобраться в Нью-Йорке, ― я сажусь за руль и закрываю дверь. ― Я приехала сюда со своим багажом.

― Я понимаю, ― кивает он в ответ, его лицо становится печальным. ― Но это не означает, что ты не можешь поделиться этим грузом, если Дэкс захочет.

Водитель позади него снова сигналит, и я завожу автомобиль, высовываясь из окна и хватая Гейба за руку.

― Гейб, береги себя. Было очень приятно встретиться с тобой.

― Осторожнее на дороге, Харлоу, ― слышу я, как говорит Гейб, когда отъезжаю от заправки.

Улицы в Альбукерке выглядят пустынно, если бы такое было на Манхэттене, то я бы испугалась, что в городе началась какая-то эпидемия. Но, может, как Дэкс с Наной, все жители пошли в церковь, а затем на бранч, или некоторые сегодня работают, как Гейб, например. Или, возможно, большинство находящихся в городе ― туристы, как я. Просто в моем случае ― туристка возвращается домой, ее маршрут уже прописан, каждая остановка спланирована, и ее офис-менеджер в Нью-Йорке на этот раз держит все под контролем. В то время как новый адвокат делает все, чтобы суд одобрил смену защитников, что дало бы «туристке» возможность разобраться со всем лично, вместо того чтобы снова бежать прочь. Единственное, чего не знают Кэти и Фиби, так это то, что мне нужно еще вернуть пистолет, который я купила в Техасе, чтобы раз и навсегда избавиться от воспоминаний о причине его покупки.

Часом позже, когда я пересекаю границу штата, звонит мой телефон. Я вижу, что это Кэти, и отвечаю на звонок, переключая телефон в режим громкой связи.

― Вы уже в гостинице? ― слышу я ее голос.

― Нет, Кэти. Наверное, буду там через час, а потом мне нужно будет отработать все, что я насидела, на беговой дорожке. Я наберу вас, когда заселюсь в номер.

― Обещаете? Вы не пропадете опять на пять месяцев, как это было в последний раз? Не думаю, что смогу разобраться со всеми вашими письмами, которые пришли за это время.

Я слышу беспокойство в голосе Кэти, и я ее не виню. Я едва отвечала на ее звонки, когда уехала, хотя отвечала на ее письма, потому что они касались работы. Мне не хотелось, чтобы она услышала отчаяние в моем голосе; я боялась, что могу разрыдаться во время разговора с тем, кто знает о моем горе не понаслышке.