Все, о чем мечтала полностью

Я включаю фары. В зеркале заднего вида я вижу закат ― роскошные оттенки красного, оранжевого и желтого. Я уже скучаю по неспешным дням, когда я сидела у окна в «Жемчужине» с гудящими насекомыми вокруг меня, наблюдая за закатом, за тем, как быстро наступали сумерки, а потом появлялись звезды, заполняющие ночное небо.

― Я спрошу, ― говорит Кэти, прежде чем на несколько секунд замолчать. ― Я рада, что вы возвращаетесь, чтобы побороться с ним, доктор Джеймс. И больница тоже…

― Спасибо.

― То, что сделал Пелетьер, было неправильным, и если то, что вы писали в письме, правда, что вы также приедете, чтобы отстоять свою работу в больнице, тогда удачи. Если кто-то и должен проиграть, так это не вы, а доктор Гарднер и его карточный товарищ, Пелетьер.

«И его приятель из загородного клуба, Фрэнк», ― добавляю я про себя и вздыхаю. На самом деле, я не хочу, чтобы меня взвинчивали, пока я за рулем, когда мне скоро нужно будет съезжать с трассы.

― Спасибо, вам, Кэти. Я позвоню, когда заселюсь, ладно?

Когда я отключаюсь, то снова не могу справиться с грустью, мысль об еще одной ночи без Дэкса, просто убивает мою радость, которую я испытывала всего пару минут назад. Но я знаю, что привыкну. Когда все это началось, я сказала себе, что Дэкс ― это просто отвлечение, и я была права. И как бы больно не было слышать то, что он мне сказал, глубоко внутри себя я рада, что он сказал это. Дэкс намного облегчил мой уход от него.

Самосохранение в чистом виде.

Глава 24

Дэкс

Я понимаю, что отец находится в мастерской, задолго до того, как тот выдает свое присутствие, прочищая горло. Он ― крупный мужчина, производящий на всех впечатление всего лишь тем, что удивляет людей, думающих, будто он какая-нибудь звезда футбола, говоря, что, на самом деле, он ― биржевой маклер (прим. сотрудник фондовой, валютной или товарной биржи). Но отец, действительно, в студенческие времена играл в футбол, получая за это стипендию, и он играл до тех пор, пока не окончил университет. Затем он стал владельцем брокерской компании с офисами, расположенными неподалеку от «Башен-Близнецов», но после того как они рухнули, отец поклялся быть ближе к своей семье, которая жила в Таосе, даже если это означало постоянные поездки туда и обратно из Нью-Йорка в Санта-Фе с бронированием билетов на самолет при необходимости. Требовалась большая сила, чтобы так отдаваться семье, и я это ценю. Мне всегда было интересно, почему он просто не продал компанию после событий одиннадцатого сентября, но мама как-то сказала, что взяла с него обещание, что он этого не сделает. Если бы отец лишился своего бизнеса, мы бы не смогли позволить себе того достатка, в котором жили.

Прошло два дня с тех пор, как уехала Харлоу, и теперь я вернулся во Флагстафф. В тот день я подождал, когда все вернутся с бранча, прежде чем объявить, что я возвращаюсь домой. Я не дал никому возможности уговорить меня остаться. Ведь я уже собрал свои вещи и был готов к отъезду, поэтому, без лишних объяснений, я ушел. Им и не нужно было что-то объяснять. До них быстро дошли новости о том, что Гейб столкнулся с Харлоу в Альбукерке. Весть о том, что она уехала, облетела весь Таос так же быстро, как и те сплетни о том, что я встречаюсь с зрелой замужней женщиной.

Я не смогу забыть разочарование на лицах Диами и Наны в тот момент, но я сделал то, что должен был сделать, ведь последнее, чего мне хотелось, чтобы они видели подавленного от любви Дэкса, который в очередной раз облажался и потерял женщину, которую полюбил. Мне просто нужно было взять себя в руки, но я не смог бы этого сделать в «Жемчужине», где все напоминало о Харлоу.

― Нана звонила, ― раздается глубокий баритон отца. Это одно из качеств, которое я унаследовал от этого мужчины, наряду с его ростом, хотя мой цвет кожи больше похож на цвет кожи мамы, он более мексиканский.

― Она беспокоится о тебе, Дэкс. Как и все остальные, даже ребята здесь беспокоятся.

Я продолжаю строгать края деревянного ящика, который сделал днем. Последней я сделал крышку, и теперь мне просто нужно, чтобы она ровно легла на основу, которая мне не нравится. Я чувствую, как напряжены мои мышцы, и это не из-за того, что я делаю, а из-за того, что только что сказал мой отец. Краем глаза я вижу, как он берет стул и садится.

― Почему? Они переживают, что я наврежу себе?

― А должны?

Вот такой Дэниел Дрексел и есть ― совершенно немногословный. Он был здесь с тех пор, как я уехал в Таос, поскольку думал, что «Жемчужина» находится в моем полном распоряжении, вместо этого я нашел спящую женщину в своей постели.

― Разве тебе не нужно возвращаться в Нью-Йорк, пап? Я уже две недели как вернулся, а ты обычно сразу уезжаешь, ― я груб, но не могу ничего с этим поделать.