Тео протянула руку и коснулась его лица. Провела кончиками пальцев по линии носа и бровей, по скуле, на которой белел шрам, небрежно тронула губы, и Грин сдался: закрыл глаза и нырнул в эти полузабытые ощущения близости с любимой женщиной.
На этот раз она поцеловала его сама. Он почувствовал, как теплеют губы, как нежное дыхание опаляет кожу, а за ним следует прикосновение, на которое тело реагирует мгновенно и мощно, но усилием воли заставил себя застыть. Она медленно исследовала его губы, положив руки на плечи, слегка сжимая их. А потом запустила пальцы в волосы – точно таким же жестом, как и он сам некоторое время назад – и позволила поцелую стать ярче.
Больше всего на свете хотелось повалить ее на постель и забыть о реальности, но Грин не мог. Он обнял ее хрупкие плечи, ответил на поцелуй, а потом оторвался от губ и заглянул в глаза.
– Я вернусь, – зачем-то пообещал он. – Когда закончу. Будь здесь и не открывай никому, кроме меня. Никому, Тео. Ты поняла?
– Возьмешь ключи?
Вместо ответа он поцеловал ее еще раз, прекрасно понимая, что ключи она отдала ему еще вчера.
И речь шла не о ключах от квартиры.
От Теодоры Грин уезжал в странном состоянии, но с твердым намерением вернуться как можно скорее. Пришлось вызвать такси и заехать домой, чтобы взять мотоцикл. И оттуда уже к Туттону, которого ранний звонок не удивил. Криминалист не спал, сообщил, что у него тоже есть новости, подстегнув любопытство Акселя и его намерение закончить со всем этим хаосом как можно скорее.
Зрение подводило из-за дикой головной боли, и он прищурился, наклонившись к рулю, чтобы лучше видеть дорогу. Скорость, впрочем, не сбросил. По пустым улицам Грин добрался до Туттона за десять минут. Поставил транспортное средство на подземную паковку и взлетел по лестнице в дом. Его встретил Ник лично. Приложил палец к губам, мол, потише, все спят, и поманил в дом. Николас выглядел помятым, но довольным.
Впервые с момента приезда в Треверберг он выглядел довольным. Значит, что-то обнаружил. Аксель был бы рад даже призрачной нити. От мысли, что придется объяснять, что случилось с Арабеллой, разом заныли зубы. Вспомнив про Стич, Грин резко остановился. Кажется, до него только сейчас дошло, что именно сказал Клиффорд. Нахманы погибли. Значит, и Арабелла тоже.
О боже.
– Ты идешь? – шепотом спросил вернувшийся Ник.
Аксель кивнул и, стараясь ступать мягко, пошел на второй этаж. Еще одна смерть. Господи. Это не укладывалось в голове. И одновременно он понимал – уж что-что, а взрыв самолета достаточно заметное происшествие, чтобы установить, кто и каким образом подстроил катастрофу. В случайность Аксель не верил. Конечно, они будут искать черный ящик и расшифровывать его, это займет уйму времени.
Но…
Внимание переключилось, когда Аксель обнаружил в кабинете Ника Дилана Оуэна. Мужчины обнялись рукопожатиями, и Аксель собрался с силами, настраиваясь на работу. Горевать по своим они будут потом – когда эта мразь отправится за решетку или на тот свет. И, учитывая его способности гипнотизировать, лучше бы он сдох. Сразу. Или в мучениях.
– Афины, – сообщил Дилан.
– Что – Афины? – не понял Аксель.
– Общая точка для большинства значимых жертв. Афины.
– Что такое значимая жертва? – уточнил Грин, опускаясь в кресло.
Ник молча подал ему кофе.
– Ну, ученые поизвестнее, покрупнее, – пояснил Оуэн.
– Дилан, делать выводы на обрывочных данных нельзя.
– Аксель, в вашем деле единственно верный способ анализа – сегментация данных, – возразил айтишник с невозмутимым видом.
Грин оглянулся на Николаса, тот сдержанно кивнул. Криминалист подошел к двери, убедился, что она плотно заперта, вернулся к столу и, присев на его край, скрестил руки.
Судя по всему, эти двое еще не ложились сегодня.
– В Афинах проходит ряд международных мероприятий. Часть из них спонсируют Бальмоны, часть – наши Уильямсы на пару с Нахманами. Там собираются врачи и ученые, которые посвятили свою жизнь медицине.
– И? Подобных конференций тьма. И в половине из них участвуют эти же люди.
Кофе оказался слишком крепким, и Грин поставил чашку на столик и внимательно посмотрел на коллег.
– Аксель, они все там были. Собирались в одно и то же время.
– Кто?
– Мой отец, – вступил Ник, – Анна Перо, Бальмон, Нахман, Рихтер, Уильямсы.
– Да при чем тут Уильямс?
Ник и Дилан переглянулись, но не ответили. Видимо, не понимали, как сказать, а Грин не понимал, к чему они ведут, и поэтому решил, что самое время рассказать о гибели Нахманов. Дилан тут же открыл ноутбук и принялся что-то быстро печатать. В кабинете повисла тягучая тишина. Ник снова взялся за бумаги. Грин – думал. Не хватало еще одного человека, и он написал Карлину короткое сообщение с призывом приехать и поработать. А потом, подумав, сбросил сообщение Теодоре, напоминая, чтобы она оставалась дома. Оба не ответили, и Аксель отложил телефон.
– Судя по записям, из нашего региона сегодня ночью вылетал только один чартерный рейс. Самолет не принадлежит Нахману. Самолет Нахмана стоит себе на месте в ангаре. Но это, конечно, надо проверить.
Аксель поднял взгляд на айтишника.
– А кому?
