То, что Ален не в порядке, уже стало очевидным. Но он не нападал. Ничего не делал. Просто ходил по берегу, то и дело бросая на нее внимательные взгляды. Жаклин медленно огляделась, надеясь найти в воде что-то, способное заменить оружие. Крупную гальку? Камень? Потерянный кем-то нож? Нож, конечно, лучше всего. Но в непроглядной тьме французской ночи она не видела ничего подходящего. Никакого блеска, никакой помощи от Вселенной.
Страшно.
Но она не могла позволить себе раскиснуть. Она Бальмон, в конце концов! Если не по крови, то по характеру точно. До крови закусив губу, Жаклин выпрямилась. Тело дрожало, но воля… воля тоже начала прогибаться, надо быть честной с собой до конца. Призвав на помощь привычный механизм защиты, девушка начала анализировать ситуацию, искать выходы.
Голову нужно держать холодной. Так учила мама, хотя сама то и дело поддавалась страсти. Но она была права. Надо думать. Они на равных. И что, если он старше и сильнее? Они на равных! Он считает, она идеальная жертва.
Или это его способ общения? Может, это глупая шутка?
Жаклин сделала несколько шагов к берегу, и Ален остановился.
– Куда собралась? – донесся до нее вкрадчивый голос, который еще несколько минут назад казался самым приятным, а сейчас пугал до чертиков.
– На берег! – крикнула она.
– Рано. Знаешь, сколько времени я проводил в этой воде?
– Я не ты, Ален. Я не люблю холод.
Он приглушенно рассмеялся и снова принялся мерить шагами берег.
–И я не любил. Но
– Меня тоже плетью бить будешь?
– Кто знает.
Жаклин сделала еще один шаг вперед. К берегу. К костру. Скоро она перестанет чувствовать ноги. Зубы стучали, тело тряслось, но Жаклин смотрела на Алена, пытаясь найти уязвимое место в его броне, чтобы ударить. О нет. Она никогда не считала себя жертвой. Она больше не хотела никого спасать. Только себя.
– Ну вот и проверим, – пробормотала она.
Еще несколько шагов. Ноги стали тяжелыми, кроссовки напитались влагой. И плевать. Лишь бы дойти. В какой-то момент ей показалось, что все получится. Показалось, что он сейчас рассмеется, обнимет ее, даст плед, подведет к костру. Но когда до спасительно тепла оставалось несколько шагов, Ален вдруг ринулся к ней и коротким ударом в грудь отбросил туда, где она находилась минуту назад. Жаклин оступилась и полетела в воду, а потом чуть не захлебнулась, закричала, когда он схватил ее за волосы и потянул вверх. Их лица оказались очень близко, и, несмотря на темноту, девушка рассмотрела, как исказились и обострились черты его лица. Она попыталась его оттолкнуть, молотила кулаками по груди, плечам, но он снова дернул за волосы, и она жалобно вскрикнула.
Щеку обожгла пощечина. Ален склонился над ней, сковывая холодным взглядом.
– Ты же хочешь быть со мной, детка.
– Ты рехнулся, Ален?
– О нет. Не рехнулся. Я считаю, что единственный путь в мою жизнь – пройти все то, через что проходил я. Шаг за шагом.
– Если какая-то мразь пытала тебя в детстве, это не значит, что ты должен…
Очередная пощечина ослепила ее. Ален что-то выкрикнул и, схватив девушку за плечи, толкнул на глубину. Жаклин потеряла контакт с почвой и ушла под воду. От холода свело ноги и руки, у нее не осталось сил на борьбу, но она все равно попыталась. Взмахнула руками в бессмысленных поисках точки опоры, но тело стало тяжелым. Бесконечность прошла прежде, чем ее рука коснулась каменистого дна.
– Ты можешь остаться со мной.
– Что? – Джеральд поднял глаза от нотной тетради, в которой фиксировал партию новой песни для той самой певички, запись которой Тео сорвала несколько недель назад. Он внимательно смотрел на Теодору и выглядел как человек, которого вырвали из глубокой задумчивости. Такой характерный слегка стеклянный взгляд. Когда-то она думала, что почти любит его. Кажется, это было в прошлой жизни.
– Название концертной программы. «Ты можешь остаться со мной».
– Это слишком интимно и вызывающе для Авироны, – бросил продюсер и вернулся к своему занятию.
