Все оттенки черного полностью

Аркадий чихал на политику и не смотрел телевизор, но он с гордостью считал себя последним настоящим декадентом, так что исчезновение из магазинов настоящего импортного абсента стало для него ударом. Он долго с сомнением вертел в руках бутылку с плещущейся зелёной субстанцией — отечественным аналогом — и, наконец, сделав прыжок веры, опустил ёмкость в корзину. «В конце концов, в импортном тоже нет туйона. Велика ли разница, какой эрзац ты хлебаешь? Все мы лишь карлики, стоящие на плечах гигантов, — с грустью подумал Аркадий, направляясь в сторону кассы — Сначала у нас отняли кокаин, потом туйон, а теперь и закурить-то не везде получится».

***

Аркадия нисколько не печалило, что жил он не в Париже, Лондоне, Вене или хотя бы в Праге или Петербурге, а в небольшом городишке в российской глубинке. «Вспомните, как дух великого Рима угас на семи холмах, — рассуждал он, шагая по убитым мостовым, — но сохранился в провинциальном Византии, а после его падения перелетел в леса и степи нашей Сарматии». И, обходя сбитую машиной собаку или кошку, читал про себя «Падаль» Бодлера. А отсиживая восьмичасовой рабочий день в офисе (надо сказать, что Аркаша неплохо знал своё дело; на работе его ценили, пусть и считали странным, и достаточно быстро повысили до начальника отдела), он воображал себя не то Рембо в Абиссинии, не то Кафкой в недрах габсбургской страховой системы.

Здороваясь поутру, прощаясь вечером или обсуждая рабочие вопросы в течение трудового дня с Мариной — начальником смежного отдела — Аркадий видел в чертах её банально-миловидного лица то Фелицию Бауэр, то Любовь Менделееву, то Жанну Дюваль, то булгаковскую Маргариту. Иногда он делал девушке лёгкие полунамёки, а та в зависимости от настроения или благосклонно принимала эти чудачества или фыркала в лицо докучливому коллеге, любящему поболтать о непонятном. Этих драм Аркаше хватало на месяцы нескучного существования. «Марина, — думал он однажды, затягиваясь сигаретой и провожая взглядом закутанную в длинное тёмно-вишнёвое пальто женскую фигурку, — marina, „морская“. Морская дева, Афродита, выходящая из пены…»

***

Жизнь Аркадия развивалась крайне неторопливо, так что между первой мыслью о том, что всякий посвятивший себя декадансу просто обязан хоть раз пообщаться с зелёной феей, и претворением данной установки в жизнь прошло несколько лет.

Обстоятельность всегда была сильной стороной нашего героя, и он провёл не один час, читая посвящённые абсенту тексты с экрана компьютера или смартфона. Аркадий узнал, в частности, что популярный, эффектный и декадентский, как литературный альманах времён Серебряного века, способ употребления этого напитка, сопровождавшийся его поджиганием, — всего лишь недавнее изобретение чешских барменов. Знание это пробило нехилую брешь в мировоззрении Аркадия, которому пришлось навсегда распрощаться с романтичными видениями проклятых поэтов, взирающих на пляшущее над бокалами голубоватое пламя, что рождает мысли о превратившихся в блуждающие огоньки душах самоубийц и некрещёных младенцев. Сколько раз он представлял эту таинственную пляску теней на стенах своей скромной квартиры… Мысль о том, что подобное священнодействие возможно в каком-нибудь жалком баре или ночном клубе, среди пьяного офисного планктона, не способного прочитать наизусть хотя бы один сонет из «Цветов зла» и считающего Рембо героем американского боевика, показалась бы нашему герою тягчайшим оскорблением.

Богемская инновация в итоге была с презрением отвергнута; Аркадий являлся убеждённым традиционалистом и предпочитал классику во всём.

Вторым ударом стала цена необходимой для приготовления вожделенного снадобья утвари — особой ложечки и сложной установки для наливания воды, точно похищенной из лаборатории безумного гения. Вздохнув, Аркадий решил ограничиться ложкой, наливать воду можно и из стакана, графинчика или просто банки. Постановив это, наш герой тут же вышел на сайт предприимчивого сына Поднебесной из Гонконга.

О третьем ударе, пережитым Аркадием, рассказывается в самом начале нашего повествования. Но нет препятствий для того, кто действительно хочет достичь своей цели: прекрасным летним днём все компоненты, необходимые для путешествия в чарующий мир декаданса и богемы — абсент или нечто абсентоподобное, упомянутая выше ложка и сахар-рафинад — собрались, наконец, в Аркашиной однушке.

***

Гостей вечеринку было приглашено немного — только избранные, способные прочувствовать и по достоинству оценить предстоящее погружение в атмосферу Латинского квартала времён fin de siècle, давние друзья Аркадия, неизменно сопровождавшие его в движении по слегка наклонной плоскости служения красоте и упадку. Звали их Кирилл и Дарья, они были кузенами.