И то правда — изобретение Пряслова не знало равных. Вчера около полуночи он окончательно собрал аппарат, который должен был пронзить узко направленным лучом само время, нырнув в прошлое или дотянувшись до будущего. Савелий Кузьмич потратил на свое детище все сбережения, по уши влез в долги, но на современную энергетическую установку денег бы все равно не хватило. И вот тогда в его светлой голове родилась гениальная мысль: получать энергию от оцененной еще сказочным Емелей русской печки!
Все было готово для первого опыта. Оставался пустяк — выбрать, в каком направлении двинуться. Казалось бы, разницы никакой, но Пряслов во всем любил порядок и точность. Наконец, укладываясь спать, он решил: «Если утром встану с правой ноги — луч отправится в прошлое, с левой — в будущее».
Он вновь от души потянулся, потом сел на кровати, спустил ноги — и обе пятки одновременно стукнулись об пол.
«Надо же, какая точность, — весело подумал Савелий Кузьмич. — Миллиметр в миллиметр! Ладно, придумаем что-нибудь другое. Проще всего бросить монетку. Уж тут-то всего два варианта — либо так, либо этак. Орел — выберу прошлое, решка — будущее».
Он встал, отыскал десятирублевую монету, подошел к столу, подбросил ее — и, увидев результат, подумал, что рехнулся. Монета несколько раз подскочила, но после этого не завалилась набок, а осталась стоять на ребре!
Пряслов прикинул в уме вероятность этого события. Та была исчезающе мала — ноль, запятая и еще длинный ряд нулей.
— Бр-р-р! — сказал он и, подойдя к умывальнику, побрызгал холодной водой в лицо. Затем начал рассуждать.
«Ерундистика какая-то. Будто кто-то стоит над душой и не дает сделать выбор. Невидимка этакий. А может, у меня действительно крыша поехала? Да ну! — разозлился он на себя. — Что-то рано ты, братец, сдался. Не вышло с монеткой — попробуем по-другому».
Савелий Кузьмич высмотрел на стуле вчерашнюю газету, оторвал уголок и скатал его в шарик. А потом без замаха, одним движением кисти, бросил этот шарик перед собой. Идея была проще некуда: угодит в стену — аппарат проникнет в прошлое, а если, не долетев, упадет на пол — в будущее.
Бумажный комочек наотрез отказался ему помогать, попав аккурат в центр плинтуса.
На полминуты Пряслов впал в ступор. Затем поднял дрожащую руку и вытер со лба обильную испарину.
«Третий знак, — в смятении подумал он. — Стоит ли дожидаться четвертого? Вдруг у того, кто их подает, кончится терпение? Мол, не внял — пеняй на себя! Но кто же это меня предостерегает? Какой-нибудь далекий потомок из будущего? Мол, не лезь к нам — таких дров наломаешь, что потом тысячу лет не расхлебать? И в прошлое тоже не суйся — нарушишь весь ход истории к чертовой матери! А может, и не в потомке дело. Может, это само Мироздание устроено так, что не терпит вмешательства в заведенный ход времени. Раз предупредило, другой, третий, а потом как шарахнет — и следа от тебя не останется!»
Трясясь, как от озноба, Савелий Кузьмич оделся, встал перед печкой и долго разглядывал окружающие ее конструкции. Потом, в отчаянии махнув рукой, принялся их разбирать.
«Черт с ней, со славой, пропади пропадом „нобелевка“, — думал Пряслов, механически орудуя отверткой, плоскогубцами и гаечными ключами. — Не суждено, так не суждено. Зато Мироздание, язви его в душу, останется довольно, а я буду жить. Просто-напросто жить!»
Он покончил со своим аппаратом за два часа. Отсоединив последний датчик, с трудом подавил поднимающийся из груди всхлип и стал надевать валенки. Вскоре Савелий Кузьмич бесцельно брел по хрустящему под ногами снегу на другой конец деревни. Ему было все равно, куда он придет. Хотелось одного — чтобы утренний морозец привел в порядок разбегающиеся мысли, и стало ясно, как жить дальше.
Несколько минут после его ухода в доме было тихо. Потом послышался легкий шорох, и из-за печки высунулся крохотный мужичонка с бородой по пояс, в просторных полосатых штанах, длинной цветастой рубахе и лаптях. Ростом он был не выше петуха.
— Изничтожил-таки свою машину, — вздохнул мужичок, разглядывая громоздящуюся в углу кучу деталей. — Аж совестно, что я такую шутку с тобой сыграл, но куда деваться? Ты, правда, тоже хорош — какое-то Мироздание приплел. Все куда проще, чем кажется. Неужто я должен был разъяснять, что ты ошибся в расчетах и ни на какие переносы во времени твоя штуковина не способна? Только тепло будет понапрасну сосать. А у меня и так то и дело кости ломит, никак нельзя простужаться. Печка — она тебе не для баловства. Она, мил друг, греть должна!
Домовой огладил бороду, хитро прищурился и, обойдя печку, юркнул в известную только ему лазейку.
