В жизни каждого уважающего себя некроманта наступает момент, когда он думает о будущем. Конечно, некоторым образом способствует этому тот факт, что в невестах у него ходит сама Смерть. Разумеется, загробная жизнь имеет место, но до нее еще добраться надо, а это ой как непросто! Да и старость никто не отменял. Пусть она придет медленнее, но ведь придет, зараза!
И тогда моя дорогая Смерть разлюбит меня, выберет себе нового Некроманта, а мне останется доживать в тенях ее любви, а дальше — загробный мир, где уже всё так знакомо…
Словом, представьте, что вы умираете на работе и попадаете на работу. Во-от… Каждый некромант рано или поздно начинает задумываться о том, что годы надо как-то доживать. На что-то нужно. Перед тем, как в качестве клиента попасть на свою же службу, хочется хоть как-то себя вознаградить. И неважно, Добрый ты Некромант, или Злой… пока ты жив — тебе придется думать о жизни. Впрочем, мертвый некромант — это всегда повод для шуток среди его же коллег. Знаете, как они поступают? Вызывают его дух и рассказывают ему в красках про его же похороны. Дух отбивается, плачет, хочет уйти. И не может. Такое вот у нас… профессиональное!
Но я Добрый Некромант. Я так не делал. Наблюдал — да. Но сам так не делал. А меня не любят. И, чует мое бедное сердце, со мной еще не так поступят все, кого я обижал. А я, хоть и добрый, но обижал знатно.
Словом, рано или поздно у каждого представителя нашей славной службы приходит кризис осознания. Когда ты оставлен от силы Смерти, когда она тебя выпускает почти насовсем из своего поля зрения, твоя сила истончается, и всё, на что ее хватает — это только на продление себя самого в мире живых.
Разумеется, ни о каком заработке речь уже не идет. Никаких клиентов не потянешь с такими-то приколами от самого себя.
Кто-то из некромантов копит, всю жизнь скрупулезно складывает монетку к монетке. Кто-то копит ценности. Есть и те, кто просто находит удачный брак.
Но я пошел дальше. Я решил оформить индивидуальное предпринимательство и работать на самого себя: официально принимать клиентов. А что? Я вон газету читал, «Из рук в руки» называется — там всяких гадалок и экстрасенсов больше, чем сантехников. Вот только без сантехников прожить нельзя, а без гадалок можно. Помещу объявление и я. Конечно, мне больше помогает сарафанное радио, но… В общем, реклама не повредит.
Ах, как же это было-то? Ужасно это было. Серьезно. Я видел ад и честно могу заявить, что ад по сравнению со всей этой оформительской мишурой — это просто отдых. Ну, подумаешь, поколят тебя вилами, ну в сковородку посадят… Я вообще от Смерти постоянно мерзну, может быть согреюсь. Зато там очередей нет. А на оформлении индивидуального предпринимательства есть.
***
Помню, отправили меня за какой-то справкой, состоящей из аббревиатур, в какую-то контору, которая, очевидно тоже состояла из аббревиатур. Помню, находилась та контора по дробному адресу, то есть вот дом пятьдесят, следующий — пятьдесят два, через дорогу пятьдесят один, а мне нужен был дом пятьдесят-дробь-А.
Ясно вижу, как сегодня: стою я, как дурак, перед домом пятьдесят и пытаюсь увидеть, где тут может быть «дробь-А».
Нет, сначала я не как дурак стоял. Сначала я прочел внимательно табличку дома пятьдесят, затем табличку «пятьдесят два» и принялся обходить кругом оба эти дома.
Не помогло.
Для верности я перешел через дорогу к дому пятьдесят один и обошел его. Разумеется, никакого дробного я не увидел.
В тот момент мне стало весело. И страшно. И стыдно: я — взрослый, состоявшийся Некромант, потерялся на первом же этапе! Позорище…
Спас меня дворник. Он проходил мимо с метлой и пакетом, из которого сыпался мусор. Остановился, и, кося голубым глазом, спросил, не ищу ли я дом пятьдесят-дробь-А?
— Да-да! — Это был единственный раз, когда я радовался дворнику. — Вы знаете, где он?
— Тю, — дворник махнул грязной рукой, — смотри: заходи в дом пятьдесят. Там возле лифта есть дверь… тебе туда!
В тот момент я начал подозревать, что не все будет просто.
***
Попал я в дом пятьдесят, прошел к лифту, толкнул дверь с приклеенным кривым листком «дом пятьдесят-дробь-А» и оказался в длинном сером коридоре.
Освещение было плохим. Я такое выстраиваю для клиентов и атмосферы. Зачем оно в этом аббревиатурном учреждении — я уже не рисковал спрашивать.
Люди… их было много. Длинный коридор делили двери — одинаковые и жуткие. На них были цифры и буквы, и возле каждой толпились люди.
Все они были похожи между собой: имели одинаково взъерошенный вид и разговаривали на каком-то непонятном языке. То есть я слышал знакомые слова, но между ними были какие-то жуткие фразы.
— А вы как си-зэ-эн оформляли? — спрашивала взлохмаченная женщина у дверей с надписью «Не входить без вызова».
— Нам его сразу выдали после присвоения Гэ-са, — отвечал ей мужчина с добродушным лицом у дверей напротив, где красовалась табличка «СЗУКРЖБ-2, без вызова не входить».
— Шутите? — вклинился кто-то в огромной куртке неопределенного пола. — Эн-Ка-двенадцать только через Бэ-пэ-эс дается. А тот действует всего месяц!
