– Запугивать? – повторила я так, словно он говорил на иностранном языке.
– Не пойми меня неправильно, Блю. Ты весьма пугающая. Большинство симпатичных девушек отпугивают и вселяют страх.
– Большинство симпатичных девушек отпугивают и вселяют страх, – повторила я.
– Ты правильно меня услышала.
«Он считает меня симпатичной».
«Он считает меня симпатичной».
«Он считает меня симпатичной».
Я, должно быть, на самом деле симпатичная.
– Не умеешь реагировать на комплименты? – высказал предположение он.
Но это же не был комплимент, правда? Это была констатация факта. Джейс считал меня симпатичной. Он это утверждал, а не предполагал. Ничего не нужно улучшать. Правда?
– Я хочу, чтобы ты был со мной честен.
Он кивнул в ответ. Этот жест уже начинал становиться тем, что мне больше всего в нем нравилось. Это был единственный жест, который я знала.
– Что бы ты во мне изменил?
Мне стало некомфортно от того, как он на меня уставился. Он смотрел на меня, как на какую-то иноземку, неузнаваемое существо. Я все еще находилась здесь. Я таким образом становилась слишком уязвимой? Я просила слишком многого?
– Странный вопрос.
– Ну так не отвечай, – огрызнулась я. – Не хочешь – не надо.
– Ты задала вопрос.
– У тебя есть ответ?
– Я недостаточно хорошо тебя знаю, – признался он. – Я тебя совсем не знаю.
У меня перед глазами колыхалось решение вопроса. Как я кого-то узнаю? Я уже давно не подпускала никого близко к себе. Для этого имелось веское основание. Передо мной стоял выбор – подпустить его или оставить в покое.
Я выбрала первое.
На этот раз все будет по-другому.
– А ты хочешь?
Вернулась улыбка, на правой щеке показалась ямочка. Это было что-то новое. Я ее раньше не замечала.
Это и был ответ.
После того как мы на прошлой неделе выпили вместе кофе, я дал Блю свой номер телефона. Вернее, она сунула мне в руки свой телефон с открытым списком контактов, чтобы я ввел туда свое имя.
Занятия начинались через час, а дорога до университетского городка отнимала у меня половину этого времени. К счастью, Уилл ехал через Йорк на какое-то совещание, поэтому он меня подбросил.
– Как университет? – спросил он, потягивая американо. Он каждый день пил по пять чашек.
Только от одного этого вопроса сердце учащенно забилось у меня в груди. Я волновал его в достаточной степени, чтобы об этом спросить. И это уже было немало.
– Хорошо.
– Расскажи о нем, Джейс. Как проходят занятия?
Нет, он интересовался не просто в достаточной степени, а гораздо в большей. Я улыбнулся.
– С занятиями все нормально. Я познакомился с девушкой.
Это его заинтересовало.
– Как ее зовут? Что она собой представляет? Уже давно пора было это сделать, маленький брат.
И вот так все возбуждение и спало.
Маленький брат.
Малыш.
Малыш. Малыш. Малыш.
Они когда-нибудь будут смотреть на меня как на равного?
Я ведь ненамного младше их. Бакстеру двадцать шесть, Уиллу двадцать семь, а Скотту двадцать девять.
Не. Намного. Младше.
– Она крутая. И очень смелая. Его зовут Блю.
Уилл изменил положение на сиденье и оперся рукой на колено, чтобы застегнуть манжету на запястье.
– Блю? В смысле Синяя? Как цвет?
– Как цвет. – Ее образ появился у меня в голове, и я улыбнулся. – У нее еще и синие волосы.
– Хм. Интересно. Она из этих арт-фриков?
– А почему они фрики?
Уилл фыркнул.
– А разве они все не фрики? То есть я хочу сказать, что нужно быть в некоторой степени странным, чтобы рисовать то дерьмо, которое рисуют они.
Я почувствовал себя оскорбленным.
– У Бакстера диплом искусствоведа. Он фотограф.
– Бакстер из Боландов. В этом вся разница.
Если я что-то и ненавидел в Уилле, так это его претенциозность. Если человек не работал в финансовой сфере или в бизнесе, или в чем-то, что, черт побери, изучал Уилл, то они автоматически оказывались ниже его. Он ставил меня ниже всех братьев, пусть и молча, ничего не комментируя вслух.
– В чем разница? – Мне на самом деле хотелось это знать.
– У него не цветные волосы, как у твоей Блю.
«Моей Блю».
Почему он так сказал? Почему мне это понравилось?
Мне немного захотелось ее защитить.
– Ей они идут.
Уилл снисходительно засмеялся и повернул направо, к стоянке студенческого городка.
– Наверное, да. – Он отпер дверцу машины. – Может, следующей ты встретишь Красную или Оранжевую. Попробуй все цвета радуги до окончания четвертого курса, хорошо?
Я с грохотом захлопнул дверцу и ушел, слыша, как вдали исчезает шум дурацкой выхлопной трубы, которую Уилл установил в своей машине.
Почему, черт побери, все должно быть вот так? Надо мной вечно будут издеваться, будут придираться? И ко всему прочему, члены моей семьи!
Я чувствовал себя так, словно меня взяли и выключили. Чувствовал, как на меня накатывают эти мысли. Каждый шаг, который я делал в направлении аудитории, был шагом, который я хотел сделать в обратном направлении. Может, мне следовало бы занять мысли кем-то по имени Кендра или Эмили. Может, мне следовало бы послать сообщение Райли…
Нет. «Больше никогда не посылай сообщений Райли, черт побери».
