– Вау, вау, вау, Блю… – Картер склонился ко мне и положил руку поверх моей. Моя рука тряслась. Я сама тряслась. – Чего тебя сейчас так понесло?
По ощущениям эти слова напоминали пощечину.
– Ничего меня не понесло.
– Ты немного завелась, моя маленькая. – Фон взяла мою другую руку в свою. – Почему ты всегда ожидаешь самое худшее?
До того, как я успела ответить, снова заговорил Картер:
– Ты проецируешь, Блю. Ты видишь то, что хочешь видеть.
– Зачем мне, черт побери, хотеть, чтобы меня отвергли, Картер?
– Я не думаю, что ты этого хочешь. Я думаю… – Он посмотрел на Фон. – Я думаю, что согласен с ней. У тебя был печальный опыт, целая цепь дерьмовых событий одно за другим, поэтому ты не ожидаешь, что в этом случае все сложится по-другому.
– Нет, сложится.
– Вот видишь! – Фон ущипнула меня за запястье. – Видишь?
У меня горели щеки. Может, я на самом деле проецировала. Может, я на самом деле видела то, что хотела видеть. Но как мой несчастный, маленький мозг мог сделать это со мной? Я хотела только, чтобы меня любили.
Я заслужила это. Мир мне кое-что должен.
– Что мне делать? – спросила я. Прозвучало, как отчаяние. Я умоляла дать мне совет, подсказать выход. – Отказаться от него?
– Почему этот парень так тебе нужен, Блю? – спросил Картер. – Ты с ним знакома всего месяц.
Очень хороший вопрос, черт побери.
Я в уме составила список за и против в тот день, когда впервые его увидела, и снова после кофе. Если честно, то против было больше, чем за. Желание кого-то завоевать давило все остальное. Так было всегда.
Я продекламировала этот список вслух, при этом мои друзья смотрели на меня с отвисшими челюстями.
– Ты ничего о нем не знаешь, – заявил Картер, качая головой. – И дело даже не в нем, Блю.
– Ты о чем говоришь?
– Эй, простите! – Фон подозвала нашего официанта. Он тут же встрепенулся. Фон была роскошной женщиной. Я сама понимала, что возможность говорить с ней можно считать привилегией.
– Можно еще один бокал просекко? Будьте добры. О, и еще две рюмки водки.
Он кивнул и постучал себя по виску, словно таким образом пытался запомнить ее заказ. Скорее, он запомнит ее.
Мое выражение лица стало кислым.
– Мне даже не нравится водка.
– Это не для тебя, моя маленькая. – Фон посмотрела на Картера. – Если мы собираемся слушать эту безумную историю о том, как тебе понравился парень, у которого нет ни малейшего потенциала, то нам нужно о себе позаботиться, пусть хотя бы таким образом.
– Нет ни малейшего потенциала? – переспросила я, но знала, что она имела в виду. Я хотела, чтобы она это объяснила. Разговоры меня ни к чему не привели, совершенно точно. Никто меня не понимал.
Она постучала своими ярко-голубыми акриловыми ногтями по белой скатерти, которой был накрыт стол, и откашлялась.
– С тех пор как мы с тобой познакомились, Блю, я поняла три важные составляющие твоей личности.
– Так, началось, – застонала я, хотя сама на это напросилась.
– Во-первых, ты дикая, наглая и безжалостная.
– Я…
– Микрофон у меня. Не перебивай.
Она помахала пальцем перед носом у Картера, которому, судя по виду, было забавно. Он выглядел почти обалдевшим. Потерявшим голову? Он на меня так никогда не смотрел.
– Во-вторых, ты смелая и импульсивная, ты также самая добрая и самая щедрая девушка, которую я когда-либо знала. Ты не умеешь скрывать свои чувства. Больше всего ты ценишь любовь, даже в ее отсутствие.
«Даже в ее отсутствие».
– В-третьих… – Ей было трудно встретиться со мной взглядом. Я знала, что за этим последует.
– Ты многое потеряла. Ты занижаешь значимость своей боли. Ты ведешь себя так, будто ее нет, будто она не является частью тебя, когда она на самом деле стала тобой.
Напитки принесли на серебряном подносике, нарушив ауру, которую Фон создала вокруг нашего стола. Я не могла отвести от нее взгляд. Она не могла отвести взгляд от меня.
