– Прекрасный анализ, Блю.
Профессор Флауэрс быстро перешла дальше, не обратив внимания на Джейса.
Оставшуюся часть занятия я тоже не обращала.
– Не могу поверить, что мы здесь, малыш.
Райли сидела на моей односпальной кровати в общежитии и пролистывала наш выпускной альбом, который мы получили после окончания средней школы.
– О боже! – взвизгнула она, тряся головой.
Я бросил взгляд на ее сиськи, затем на лицо.
– В чем дело?
– Моя помада все еще не сошла с бумаги. Видишь? – Она показала на контур ее губ, которые она тогда прижала к листу под своей подписью.
Я решил сам ее поцеловать, это перешло в минет, я стал возбуждать ее пальцами, и занимались мы этим до того, как появился мой сосед Брайс, с которым мы жили в одной комнате.
Если он и заподозрил, чем мы тут занимались, то не показал этого. Я пересекся с ним на установочной лекции. Он был спокойным парнем, держался особняком и в некоторой степени напоминал мне Макса.
В некоторой степени он напоминал мне меня самого до того, как я из неудачника стал сердцеедом.
– Он у тебя такой большой, – прошептала Райли мне в ухо перед тем, как выйти из комнаты.
«Я знаю», – подумал я. Я знаю.
– Привет, чувак, – обратился я к Брайсу, который устроился за своим письменным столом, уже достал учебник и раскрыл его на странице с текстом.
Он кивнул мне. И все.
Я подошел к нему и заглянул через плечо. Я почувствовал, как он напрягся.
– Это для каких занятий?
– Для вводного. – Он подчеркнул несколько строк, что-то нацарапал на полях и повыше приподнял очки. – У нас опрос на следующей неделе.
– Да, – сказал я, отходя от письменного стола. – Но это проблема для следующей недели.
– Не следует так начинать учебу в университете, – посоветовал он.
Это был удар в живот.
Я помнил, как то же самое сказал Моррису в первый год учебы в старших классах средней школы, когда он выпил семь рюмок на вечеринке «Канун лета».
Я помнил, как то же самое мне сказал Уилл, когда я пошел по стопам Морриса.
По какой-то причине это предложение задело меня за живое, и я погрузился в учебники и футбол. Они стали моими приоритетами.
Футбол.
Учеба.
Райли.
Больше ничто не имело значения. У меня было туннельное зрение [16], если речь шла о тех вещах, которые я хотел. А вещи, которые я хотел, знали, что я их хочу.
Однажды вечером, когда я готовился к экзамену, пришла Райли. Она надела сексуальное нижнее белье, которое продемонстрировала мне, распахнув тренчкот, как делают девушки в фильмах. Она не знала, что Брайс помогает мне подготовиться. Слава Богу, она не сняла пальто, но разозлилась по какой-то причине, которую я объяснить не мог.
– Ты теперь постоянно занимаешься, – пожаловалась она. – Я тебя совсем не вижу.
– Я все время тебя вижу.
Это не было ложью. Она приходила по крайней мере четыре раза в неделю.
– Я имела в виду, что ты
Я убрал с колен учебник и вывел ее в коридор.
– Это было невежливо, Райли. Он на самом деле мне помогает.
– С чем?
– С подготовкой к занятиям. Я каждый день тренируюсь. Вскоре будет турнир, на который приезжает скаут из Академии. Мне нужен средний балл успеваемости, чтобы получить стипендию.
Она закатила глаза, запыхтела от раздражения.
– Знаешь ли, я просто по тебе скучаю.
Мы целовались в кладовке полчаса, пока наши губы не покраснели и не начали болеть.
– Я тебя люблю, – сказал я. Тогда я на самом деле имел это в виду.
– Я тоже люблю тебя, Джейс, – ответила она мне.
Через две недели она удивила меня, принеся билеты на Фестиваль электронной танцевальной музыки.
Через две с половиной недели она забрала у меня билеты. Сказала, что ей нужно продать их, чтобы получить наличные, которых на что-то не хватало.
Через три недели я узнал из ее «Снэпчата», что она не продала билеты и на этом фестивале сидела на плечах у какого-то парня.
После того как она разбила мне сердце, не сказав о том, что собирается это сделать, последовала целая серия «Прости» в текстовых сообщениях.
Никакого предупреждения.
Просто эгоистичные поступки эгоистичной девушки.
Девушки, которая могла врать, что любила меня.
Через четыре недели скаут из Академии наблюдал за самой худшей игрой в моей жизни.
Через месяц все мои мечты о карьере в футболе разбились навсегда.
И все потому, что я влюбился.
– Мама! – крикнула я. – Я дома.
Это была чистая театральщина – вот так кричать. Я делала это каждый раз, когда открывала входную дверь и заходила в дом, прекрасно зная, что мать или лежит в отключке у себя в спальне, или слишком пьяна, чтобы обратить на меня внимание.
– Мама, я забрала почту, – сказала я, размахивая каталогом из бакалейной лавки и счетом по кредитной карте. И снова это была театральщина.
