Все оттенки грусти полностью

– Да, да. Я… – Черт побери, Фон это совсем не понравится. – Я у подруги. Я могу прислать тебе адрес.

– Пришли мне адрес. Я еду.

Я отключила связь и сразу же послала ему сообщение, обдумывая, как лучше сообщить Фон, что я только что сделала.

2:27 – Джейс Боланд: Буду через 10 минут.

Ну, я больше не могла тянуть. Я отправилась на цыпочках в комнату Фон и увидела, как она спит, свернувшись с подушкой на все тело, и глаза у нее были плотно закрыты. Она спала как убитая.

Когда я вышла из комнаты и дверь захлопнулась чуть громче, чем мне бы хотелось, я услышала тихое посапывание, которое проникало сквозь стену.

Я решила в любом случае отправить ей сообщение и дать знать, что Джейса избили и ему требуется помощь. Фон все понимает лучше, чем кто-либо. Она сделала бы то же самое, если бы оказалась на моем месте.

Но часть меня чувствовала себя очень дерьмово из-за того, что я пригласила его в чужой дом, дом, который не был моим.

Хотя у меня не было времени об этом размышлять, потому что Джейс только что прислал сообщение, что подъезжает.

2:35 – Блю: Напиши мне, когда будешь у двери. Восьмой этаж, квартира 803. Не стучи!

У меня вспотели ладони. Почему у меня вспотели ладони? Это было очень интимно, неправильно. По ощущениям мы напоминали двух детей, которые играют поздно вечером, когда уже должны спать, и прячутся в тени, чтобы родители их не увидели. Я и раньше совершала подобные глупости, но никогда – в квартире моей лучшей подруги.

И тем не менее часть меня дрожала от возбуждения при мысли о том, что я увижу Джейса. Почему он мне позвонил? Почему он вообще приглашал меня куда-то сегодня вечером? Я ему нравлюсь? Я могу ему нравиться?

Телефон завибрировал у меня в руке, и, даже не читая сообщение, я медленно открыла входную дверь, чтобы его встретить.

– Черт побери! – произнесла я шепотом.

Его светло-русые волосы были растрепаны надо лбом, на предплечье был глубокий порез, из которого продолжала сочиться кровь, правый глаз уже оплыл и посинел.

– Блю, я…

– Ш-ш-ш. – Я приложила палец к губам и затащила его в квартиру. – Фон спит.

– Кто?

– Неважно.

К счастью, ванная комната находилась в нескольких шагах от входа и дальше всего от спальни Фон.

Джейс ухватился за ручку двери, чтобы не свалиться, а затем зашел за мной в небольшое помещение, где плюхнулся на край ванны.

Я закрыла и заперла дверь, а сама оперлась о тумбу, чтобы при хорошем свете оценить его травмы.

– Что, черт побери, произошло?

Он рассмеялся.

Он, мать его, рассмеялся.

А что еще хуже?

Это было самое привлекательное зрелище, которое я когда-либо видела.

При виде парня после драки девушка обычно испытывает неловкость и смущается. Есть в нем что-то такое, что заставляет ерзать! Можете считать меня сумасшедшей, но если вы спросите любую, она согласится. Я знаю, что это было не время для таких бредовых мыслей, но черт побери! Он был так, мать его, красив.

Он вытянул руку, чтобы показать мне кровоточащий порез на коже, и заляпал кровью красно-синюю подкладку своего костюма Человека-паука.

– Я и не знал, что у тебя есть татуировки, – сказал он заплетающимся языком.

Я обхватывала себя руками в районе талии, прикрывая небольшой открытый участок кожи между резинкой трусов и топом.

Теперь я чувствовала себя более обнаженной, чем когда-либо.

– Давай я перевяжу тебе руку, – предложила я, наклоняясь под раковину. Что угодно, только бы избежать разговора о том, что они означают, когда я их набила и почему они у меня появились.

Я нашла аптечку Фон и стала в ней рыться. Взгляд Джейса прожигал меня насквозь, я чувствовала его своими костями. Его глаза осматривали мое тело, выявляли недостатки, искали комплексы. «Боже, почему я надела боксеры именно в ту ночь, когда с ним встретилась? Он же все видит. Он сможет все оценить».

– Полечи меня, – сказал он, склоняя голову набок. В уголках его губ появилась легкая улыбка, когда я подошла к нему и взяла его за руку.

– С твоим другом все в порядке? – поинтересовалась я, в первую очередь бинтуя его запястье.

– Почему ты про него спрашиваешь? Рожу-то разбили мне.

Я рассмеялась, потому что это была самая глупая вещь из всех, которые он только мог сказать.

– Сколько ты сегодня выпил?

– Достаточно, чтобы это у меня не болело.

– Возможно, ты на самом деле Человек-паук.

– Возможно, ты можешь стать моей Мэри Джейн.

Я замерла на мгновение, понимая, как близко мы находимся друг к другу. Он вытянул свои длинные ноги по обеим сторонам меня, я оказалась в середине между ними. От него исходил жар, или, может, жарко стало мне самой. Может, мое тело так осознавало близость его тела, что я чувствовала, как оно искрит.

– Полечи меня, – повторил он себе под нос, а его пальцы в это время нащупали заднюю часть моей икры.

«Проклятье. Проклятье. Проклятье».

Это происходило не у меня в голове. Это на самом деле происходило.

Я притворилась, будто ничего не замечаю, и бинтовала его предплечье.

Кровь пропиталась сквозь бинт, и белая сеточка стала розовой.

– Я думаю, что Человек-паук прекрасно может лечить себя сам, – поддразнила я.