Подходящий мне человек стал бы танцевать со мной в море звезд или обжигающей лавы. Дело в том, что…
Он бы танцевал.
Через неделю после свадьбы Скотта и Сабрины я сломалась, рухнула на пол в кухне, и у меня началась паническая атака.
Огромное, сокрушительное цунами эмоций било сквозь каждый шрам, каждый порез, каждый кусочек моей кожи, скрытый под татуировками. Но они также кричали мне, чтобы помнила. Они напоминали мне, что я боец, я могу выйти из этой передряги живой, даже если и покрыта ранами.
Через неделю и два дня я порвала с Джейсом.
(Наконец.)
Вначале он не воспринял мои слова серьезно. Он думал, что я вернусь.
– Что я сделал не так на этот раз?
Но в то мгновение, когда он встретился со мной взглядом и увидел, что в моих глазах нет полной и безоговорочной преданности, он опустил голову мне на колени.
– Прости за все, Блю.
Сладкие слова, сладкий мальчик. Мне все это было знакомо. Но слова уже не имели такого веса, как раньше.
Может, потому что за три короткие недели моя скучная серая жизнь осветилась огнем. Я стала сажать цветы в мертвую почву, поливать жизнь, которая заслужила того, чтобы пробиться там.
– Ты хотя бы знаешь, за что извиняешься?
– Да. – Он вздохнул и взял мою руку в свою. Его прикосновение напоминало мне уколы сосулек. – Мне жаль, что я не был готов тебя любить, хотя этого хотело мое сердце.
Тогда я поцеловала его в губы, нежно, так, чтобы посмаковать вкус яда и пустых обещаний.
Это был мой последний поцелуй, и я не собиралась начинать им что-то новое – он был предназначен для того, чтобы положить конец старому.
Это было мое прощание.
Джейс тоже это понял.
Я поняла, что концовок было много, я просто никогда это не признавала. Я не могла. Джейс был частью меня. Я это сама обеспечила.
Я домогалась его с той секунды, как увидела его зеленовато-голубые глаза, ту бурю, которая бушевала под его радужной оболочкой, его резко очерченную челюсть, которая врезалась в мою плоть, когда он трахал меня своим эгоизмом.
Со временем мы со Стейси проработали все те глубокие эмоциональные манипуляции, которым я подвергалась. Этим занимались все люди в моей жизни, включая мать.
Я не осознавала, в какой степени она полагалась на меня, – чтобы я делала все, что она
Не не могла.
Не хотела делать.
Я подбирала разбросанные осколки, с избытком компенсируя отсутствие привязанности. Снова и снова, снова и снова я добровольно вызывалась быть рабыней тех, кто не давал мне ничего, кроме каких-то грошей и пыли. Моя мать, хотя и являлась моей кровной родственницей, не была членом моей семьи.
Фон была.
Одна хорошая подруга лучше тысячи знакомых.
Мой отец по-своему любил меня, может, он любил меня так, как мог, но это не означало, что он совсем не любил меня.
Я прекратила винить себя за то, что он меня покинул, потому что он не сделал это специально. И я тут ничего не могла поделать.
Я в этом не виновата.
После бессчетного количества сеансов, когда я перестраивала свои чувства на новый лад, я приняла тот факт, что Зак, Кайл, Тайлер и Джейс не знали, как выразить любовь, которую я заслуживала, и многое из того, что я испытала с ними, являлось результатом их личного опыта. Может, на каком-то этапе и присутствовала искренняя забота, но она была затуманена нерешенными проблемами, которые им самим требовалось проработать.
Нельзя сказать, что я не сыграла свою роль. Конечно, сыграла. Совершенно точно сыграла. Но брать на себя полную ответственность за полученную мной боль было бы вредно и пагубно. Я так долго несла на себе этот груз.
Пришло время избавиться от него.
Пришло время быть свободной.
Прошли месяцы, по ощущениям – секунды, целый год вокруг солнца, приближающегося к горизонту.
Я удалила свои аккаунты в социальных сетях. С работой все было прекрасно. Появлялись новые возможности, о которых я и подумать не могла.
Мы с Джейсом не разговаривали семь месяцев.
Я думала о времени, которое мы провели раздельно, пытаясь найти грусть, но не могла. Видя улучшения в моей жизни, то, какой успешной я стала не только внешне, но и внутренне, становилось сложно даже размышлять о боли.
– Я не понимаю, почему он мне так нравился, – заявила я Стейси месяц назад. – Я была так очарована, что в это сложно поверить, я не контролировала себя.
Стейси расслабилась, сидя в своем кресле.
– Люди, страдающие пограничным расстройством личности, часто демонстрируют зависимое поведение при связи с теми, кто их интригует. Это была нормальная реакция, Беатрис.
– Именно поэтому я всегда с ним спорила и ругалась из-за всего на свете? – Я склонилась поближе. – Почему я всегда была такой эмоциональной?
– Я не участвовала в ваших отношениях; это были споры между вами. Но могу сказать, что мы с вами работаем над контролем над эмоциями, потому что обостренные чувства являются обычным делом.
– Я не чувствую себя так ужасно, как чувствовала раньше, – призналась я. – Мне стало легче сосредоточиваться на хорошем, а не плохом.
Она вопросительно посмотрела на меня.
– Может, все дело в том, что вы больше не боитесь быть брошенной? Эта угроза ушла.
– Что вы имеете в виду?
