Это еще не было боевой операцией, но мы готовились так, будто находились в боевых условиях, с большим количеством тренировок по ближнему бою и городским боям. Хотя большинству операторов не нравилась даже сама идея работы в городской местности.
Боевые действия в городских условиях имеют множество осложняющих факторов, включая присутствие большого количества гражданских лиц. Городские бои сводили на нет преимущества одной из сторон в бронетехнике, тяжелой артиллерии и авиационной поддержке, особенно если эта сторона беспокоилась о жертвах среди мирного населения. В таком месте, как Могадишо, было бы трудно отличить ополченцев от мирных жителей, поскольку одеты все были одинаково. Плохие парни также не стеснялись использовать мирных жителей в качестве живого щита, зная, что Соединенные Штаты не захотят атаковать, если гражданские лица окажутся под угрозой, как с моральной точки зрения, так и с точки зрения паблисити.
В тесных городских кварталах небольшие группы бойцов уничтожали целые бронированные колонны из противотанкового и другого тяжелого оружия, скрываясь до последней минуты, а затем устраивая засаду на врага с близкого расстояния. Здания ограничивали поле зрения и обстрела, а противник мог затаиться внутри, стреляя из окон, дверных проемов и с крыш. Улицы можно забаррикадировать, чтобы ограничить преимущество мобильных сил.
Из-за того, что звук отражается от сооружений, определить, откуда стреляют, было сложно. Пули рикошетили от стен, так что даже если огонь противника был неточным, он все равно мог быть смертельным.
Подразделения сухопутных войск регулярной американской армии хорошо подходят для ведения городских боев, потому что они обладают достаточной численностью, чтобы продвигаться от дома к дому. Они могут захватывать участки местности или городские кварталы, выставлять там охранение и продвигаться дальше. С другой стороны, подразделение, выполняющее специализированную задачу и действующее для этого небольшими группами, не создано для того, чтобы прокладывать себе путь через город сквозь большое количество вражеских бойцов. Вся его стратегия заключается в том, чтобы войти и выйти как можно быстрее, пока у противника нет возможности провести контратаку.
Развитие подобного сценария означало, что что-то пошло не так в первоначальном плане. Если существовала вероятность того, что это может произойти, Подразделению нужно было готовиться к этому. Поэтому мы извлекли старые армейские учебники по ведению войны в городе и стали тренироваться.
В тот конкретный день мы отрабатывали перехват автомобилей, и уничтожение или захват их пассажиров. И в тот момент меня больше волновало то, что говорил командир экипажа, чем то, что происходило в Африке, и от спокойного ожидания, чтобы сделать свое дело вместе с другими пятью операторами, находившимися в «Черном ястребе», я быстро перешел к охреневанию!
— Что? — крикнул я, перекрикивая рев вертолетного двигателя.
И снова командир экипажа произнес что-то нечленораздельное, в котором звучало слово «авария». Я схватил трос и стал ждать, что скажут: спускаться или свернуться клубком на полу вертолета и надеяться на лучшее.
Когда летчик завис на вертолете, чтобы остановить его движение вперед, командир экипажа крикнул мне, чтобы я бросил трос. Именно тогда я почувствовал запах: отчетливый запах горящей хвои, знакомый каждому, кто хоть раз побывал летом в окрестностях Форт-Брэгга. Но было и что-то еще… вонь горящего топлива.
Соскользнув по тросу на землю, я повернулся, чтобы посмотреть наверх. Командир экипажа указывал на лес, и посмотрев в ту сторону, я увидел шлейф темного дыма — источник запаха. Тогда до меня дошло, что это разбился другой вертолет.
Я бросился бежать к источнику дыма, за мной последовали остальные сотрудники группы. Пробежав через лес, мы вырвались на небольшую поляну, где два летчика пытались отползти от того, что осталось от «Маленькой птички».
Еще свистели реактивные двигатели ударного «борта», но пламя из них уже вырывалось на сухую хвою с яростью газовой горелки. Пожар продолжал распространяться, пока мы подбегали и пытались остановить двигатели, забрасывая их землей. Рик С., заместитель командира группы и бывший командир экипажа вертолета, знал, что делать. Он бросился вперед, нашел на борту огнетушитель и выстрелил им в воздухозаборник двигателей, погасив их.
Пока Рик работал, я переключился на то, чтобы оттащить летчиков от горящих сосновых иголок и двигателей в безопасное место. Прибывшие медики вскоре стабилизировали состояние экипажа и подготовили летчиков к транспортировке.