К концу 1988 года, когда до окончания срока службы оставался еще один год, я задумался о том, что делать дальше. Мне не хотелось оставаться в армии, если это означало, что мне придется служить в регулярных войсках, и я решил, что попробую попасть в спецназ. Я знал, что перед «зелеными беретами» стоят пять задач: организация и ведение партизанской войны, внутренняя безопасность иностранных государств, ведение специальной разведки, проведение специальных мероприятий и борьба с терроризмом. Но главной их задачей еще со времен Вьетнама было обучение местных сил обороны, или партизанских отрядов, в оккупированных странах.
Все это звучало захватывающе и содержательно, однако меня особенно привлек именно девиз спецназа —
Идея учить других защищаться от тиранов и террористов меня сильно привлекала. Я не был на войне и не представлял, что она может сделать с человеком. Это все еще походило на большое приключение, о котором рассказывали в фильмах, по телевизору и на парадах, где солдаты были героями.
Решив стать «зеленым беретом», я сразу же столкнулся с препятствиями. Одним из основных требований, предъявляемых к военнослужащим армейского спецназа, было прохождение курса, который будет проводиться только через шесть месяцев. Чтобы не ждать, я решил добровольно поступить в школу парашютно-десантной подготовки в Форт-Беннинге, штат Джорджия, которая для спецназа требовалась в любом случае. Если бы мне удалось туда поступить, меня бы направили на службу в воздушно-десантное подразделение в Форт-Брэгг, огромную армейскую базу в Северной Каролине, которая также являлась домом для Сил специальных операций. Таким образом, я окажусь еще ближе к своей мечте, а Дебби — ближе к дому, что, как я надеялся, сделает ее счастливее.
Работа над продвижением моей армейской карьеры означала много времени, проводимого в полевых условиях, часто по несколько дней в неделю, не попадая домой, а также посещение специализированных курсов, которые могли длиться неделями. Тем временем Дебби было нечем заняться, кроме как ждать меня. Иногда казалось, что мы даже не живем вместе, и когда я возвращался, нам приходилось преодолевать эмоциональную дистанцию.
В результате мы часто ссорились. Из-за денег; из-за количества времени, которое я проводил на полигоне; ни из-за чего, кроме как того, что мы все больше отдалялись друг от друга. Я надеялся, что возвращение в Штаты поможет справиться с этим, но сначала мне нужно было пройти школу парашютистов, а это означало еще больше времени вдали от дома.
В августе 1989 года, имея за плечами парашютную подготовку, я был зачислен на курс отбора и оценки сил спецназа в Форт-Брэгге. В отличие от парашютной школы и даже других курсов коммандос, двадцативосьмидневный процесс отбора в армейский спецназ был сущим кошмаром. Он начинался с того, что новобранцы должны были пройти тесты на физическую подготовку, выполнив или превысив минимальные требования.
Я гордился тем, что всегда превышал минимальные требования, поэтому явился на экзамен и продавил его, сделав столько приседаний и отжиманий, сколько смог, а затем пробежал две мили так, как будто участвовал в забеге.
Сдача нормативов по физподготовке была нужна только для того, чтобы убедиться, что новобранец находится в достаточно хорошей форме, чтобы выдержать изнурительные физические нагрузки на отборочном курсе. Как и в европейских школах коммандос, здесь проводились длительные марш-броски с тяжелым грузом и оружием, а также тесты на ориентирование на местности. Однако в спецназе особое внимание уделялось командной работе — ведь их главная задача заключалась в том, чтобы заставить местных жителей сформировать свои собственные отряды обороны, — поэтому в групповые упражнения входило преодоление полосы препятствий, а также переноска длинных телеграфных столбов или поиск способов, как совместными усилиями протолкать старый пикап с отсутствующим колесом на расстояние в восемь миль, неся при этом все свое личное снаряжение и оружие.
Во время групповых упражнений кандидаты не могли подбадривать или давить на своих товарищей. Они должны были бороться сами, а значит, должна была бороться и вся группа. Однако было вполне нормально, если лидеры выходили вперед и, не говоря ни слова, брали на себя ответственность.
Я стал одним из таких лидеров. Когда другие падали духом, я гордился тем, что становлюсь сильнее. Я помогал всем, чем мог, даже если это означало положить дополнительный мешок с песком на рюкзак и нести еще два или три мешка в руках, чтобы облегчить ношу других членов моей группы. Что бы это ни значило.