Под руководством Смидовича МОНО занимался организацией приютов, трудовых колоний, чайных «для беспризорных детей», проводились «недели ребенка», открывал педагогические курсы и библиотеки, обучал женщин для работы в детсадах, создавал предметно-методические секции, созывал учительские съезды и т. д. Основной опорой в этой работе служили профсоюзы и ячейки РКП(б).
Много сил и времени отнимали опросы снабжения учреждений МОНО, особенно детских, самым необходимым — мылом, теплой водой, бельем, продовольствием и так далее. В условиях перманентного дефицита средств это было крайне сложно.
Для обеспечения учебного процесса МОНО предложил провести через Моссовет решение об освобождении преподавателей и учащихся дневных техникумов от воинской повинности, а подготовительных курсов — от Всеобуча. Предполагалось выплачивать преподавателям и ответственным работникам техникумов красноармейский паек, а учащимся выдавать жалование слушателей командных курсов.
Направлявшимся на вечернее обучение красноармейцам и рабочим также предоставлялись льготы (сокращение рабочего дня на 2 часа без вычета заработка, сверхурочная оплата времени обучения).
10 января 1921 года Смидович выступил с докладом о VIII Всероссийском съезде Советов на 2-м губернском съезде Союза работников просвещения и социалистической культуры. Он охарактеризовал внутреннее и международное положение страны и подчеркнул необходимость отхода от жесткой централизованной политики военного времени. Говорил о разработке единого хозяйственного плана, без которого «нельзя построить социализм», о роли Совета труда и обороны (СТО) и ВСНХ, которые, как он считал, должны стать центрами руководства социалистическим строительством, о единственной базе возрождения промышленности и крупного земледелия — электрификации.
Вместе с тем П.Г. Смидович не мог не замечать идущего процесса отчуждения между властью и народом, которое отчетливо проявлялось на всех уровнях Советов. Методы военного коммунизма прочно укоренились в коридорах власти: формальное решение вопросов, фактическая безответственность перед избирателями депутатов и особенно исполнительных органов, разрастание аппарата последних и их бюрократизация, инертность лишенных реальной власти депутатов, декларативный характер работы низовых структур Советов и так далее. Все это ощутимо сказывалось на авторитете «народовластия».
Советы теряли былой авторитет, что являлось закономерным следствием сосредоточения всех рычагов власти в партийном аппарате. В феврале 1920 года ВЦИК утвердил устав о фракциях во внепартийных учреждениях, который фактически ставил деятельность Советов под полный контроль партийных комитетов.
Роль выборных органов принижалась и вследствие формального подхода к формированию их состава. В состав Моссовета вводились руководящие лица советского государства, которые, как правило, не имели возможности практически участвовать в работе столичного органа власти. Это, безусловно, отражало растущий процесс формализации существа советской модели управления, имевший место уже в 20-е годы. Моссовет пытался как-то повлиять на «недисциплинированных» депутатов, оглашая их списки. Так, в списке ни разу не посетивших пленум Совета созыва 1925 года значились 48 человек. Среди них были Н.И.Бухарин, А.С. Бубнов, К.Е. Ворошилов, А.С. Енукидзе, Н.К. Курская, А.И. Рыков, Я.Э. Рудзутак, П.Г. Смидович, М.П. Томский, Н.А. Угланов, Е.М. Ярославский, Г.Г. Ягода и др.
В поле зрения Петра Гермогеновича продолжали находиться и проблемы крестьянства. Изжившая себя система принудительного изъятия хлеба в деревне обернулась глубоким кризисом начала 1921 года. Переход к нэпу, провозглашенный X съездом РКП(б) в марте 1921 года, дал импульс возрождению экономики. Смидович участвовал в работе съезда с правом совещательного голоса и всецело поддержал новый курс партии. В президиуме ВЦИК, членом которого он был к этому времени, имелась весьма подробная инфомрация о положении дел в деревне.
