Август 1918 года был одним из самых критических моментов в истории гражданской войны. Чехословаки и другие силы белых захватили Казань. Молодая Красная Армия не была готова противопоставить им сколько-нибудь значительные силы, что ставило под угрозу судьбу столицы. Крайне острая ситуация на Восточном фронте заставила руководство страны мобилизовать на фронт все наличные силы, прежде всего «старую гвардию». Смидович практически сразу после подавления левоэсеровского выступления в Москве был направлен на Восточный фронт. Он оставил пост главы столичного Совета, хотя еще много раз избирался его депутатом и членом руководящих органов. С августа по октябрь 1918 года был начальником снабжения Свияжского участка фронта и председателем Ревтрибунала в 5-й армии.
Выступая в начале ноября 1918 года на пленуме Моссовета, Смидович подробно рассказал о событиях на Восточном фронте в августе, о личном мужестве Троцкого и Раскольникова во время боев Волжской флотилии у Казани. Смидович регулярно докладывал в Моссовет о состоянии дел на Свияжском фронте. Наряду с организацией снабжения фронта он возглавлял гражданский комитет Казани и организовал обеспечение населения города и красноармейцев жильем, питанием, обмундированием и т. д.
О поездке в прифронтовую полосу П.Г.Смидович сделал доклад в Моссовете 29 апреля 1919 года. Рассказывая о положении в Симбирской и Самарской губерниях, он откровенно признавал, что «наши представители на местах вызывали у населения далеко не лучшие чувства» насильственными реквизициями, репрессиями против недовольных военно-коммунистической политикой крестьян и пр. Комиссия участвовала в организации новых воинских частей на местах, их отправке на фронт. В Сенгилевском уезде комиссия провела публичное заседание ревтрибунала, осудившего некоторых местных деятелей ЧК за злоупотребления.
В выступлении он подчеркивал, что простые указания в резолюции на недопустимость насилия по отношению к деревне ничего не дадут. Необходимо принять специальные конкретные меры, проявить решительность и сплоченность в борьбе за крестьянство, особенно на главном и для Колчака, и для советской власти в этот момент рубеже, которым стала Волга.
Петру Гермогеновичу, искушенному в искусстве компромисса, этой неотъемлемой части политики, не раз удавалось налаживать взаимопонимание властных структур с трудящимися, добиваться разрешения острых конфликтов. Редкий дар завоевывать доверие силой убеждения, нравственного и политического авторитета, а не штыка и пули, он успешно использовал и в гражданскую войну, и находясь на самых разных ответственных постах в последующие годы.
Стойкий иммунитет против поразившего многих партийных функционеров бюрократизма и чиновного кодекса поведения, характерный для подлинной интеллигентности, поддерживался умением сохранять достоинство и чувство юмора в любой ситуации, разрядить напряжение и усталость доброй шуткой. Г.П.Смидович вспоминал об отце: говорил Старец всегда так, что трудно было понять: серьезно это он или «изволит шутить?» И только по игре его смеющихся, в легкой прищурке за стеклами очков, глаз можно безошибочно определить — нужно ли всерьез принимать его». (Глеб Петрович называет отца в своих воспоминаниях «старцем», «стариком», но в 1919 году Смидовичу исполнилось лишь 45 лет, он был на четыре года младше Ленина).
Смидович был делегатом состоявшегося в марте 1919 года VIII съезда партии, избирался в его президиум, работал в организационной и военной секциях, а также в программной комиссии по доработке Программы РКП(б), принятой съездом. «Как-то он рассказывал, как на VIII съезде в комиссии по выработке новой Программы, когда шло обсуждение проекта программы, написанной Лениным, он взял слово по пункту женского равноправия и начал с самым серьезным видом возражать — надо, мол, со всей осторожностью подойти к вопросу о возможности предоставления равноправия женщине. Вот ему, например, как же тогда прикажете управляться с женой — Софьей Николаевной? Она и без программы забрала себе волю и не желает признавать его авторитета главы семьи, а после принятия этого пункта и совсем сладу с ней никакого не будет и т. д., и в том же духе. (Общий хохот). Ильич, в первую минуту не осознав еще шутовского характера выступления, прислушивался очень внимательно, может быть, полагая уловить что-нибудь новое и любопытное в этом, таком, видимо, очевидном вопросе. Поняв же, что это не более как благодушное стариковское озорство, махнул на «Гермогеныча» рукой — «понес», — и больше не вводил его в созыв съездовских комиссий».
В 1919–1920 годах П.Г. Смидович возглавлял Московский отдел народного образования (МОНО). Организация работы МОНО была сопряжена с огромными трудностями — отсутствовали помещения, транспорт, топливо, снабжение, штаты, налаженный механизм всей деятельности сферы образования, объективно отодвинутой на задний план государственной жизни. Как и на всех других участках работы, Петр Гермогенович отдавал новому делу свою неистощимую творческую энергию, горячее сердце, свой опыт.
