Господствующим направлением в архитектуре 1920-х годов стал конструктивизм, выдвинувший задачу конструирования окружающей человека среды. Здание мыслилось зодчими-конструктивистами как «социальный конденсатор эпохи» — оболочка для созданных ими функционально оправданных форм и целесообразных конструкций. Проектировалось оно поэтому «изнутри наружу». Некоторые московские образцы созданного тогда стиля получили мировую известность.
В 1923 году над Замоскворечьем поднялась ажурная стальная Шуховская башня, служившая опорой для радиоантенн. Она долгое время была самым высоким (160 метров) сооружением столицы. Башня сразу же получила имя ее создателя — выдающегося инженера В.Г. Шухова. Стройный изящный конус, рожденный его мыслью, до сих пор пронзает московское небо, вступая в диалог с шатровыми храмами, Останкинской «царь-башней» и другими высотными сооружениями столицы. В довоенной Москве Шуховская башня стала логотипом нового понимания красоты, основанного на совершенстве техники.
Важнейшим направлением деятельности Моссовета было восстановление и развитие городского транспорта, на котором тяжело отозвались последствия хозяйственной разрухи. В 1919–1920 годах трамвайное движение почти остановилось. Из парков выпускали не более 200 вагонов в сутки. Но уже спустя год началось быстрое развитие всех видов городского транспорта, к 1925 году достигшего довоенного уровня.
За предшествующие строительные сезоны уложили восемь новых трамвайных линий протяженностью более 46 километров. Главный вид городского транспорта — московский трамвай, имел 38 маршрутов, а протяженность линий достигла почти 400 километров.
Первый автобус вышел на улицы Москвы в 1922 году. Он не имел номера и расписания, которое имеют современные автобусы и троллейбусы. Но зато на его кузове было начертано никому не понятное слово ВТОПАС. Это была не автомобильная марка, а название организации — Всероссийское товарищество образовательно-производственных ассоциаций допризывников, созданной известным партийным и общественным деятелем Н.И. Подвойским в бытность его председателем Всеобуча. Вырученные от продажи проездных билетов деньги шли в кассу этой организации.
В 1924 году была открыта первая автобусная линия от Каланчевской площади до Белорусского вокзала протяженностью 8 километров. Автобусный парк насчитывал восемь машин зарубежного производства (английского — «Ленланд», французского — «Рено», германского — «Манн»). Было налажено и отечественное производство. К концу года число автобусов, функционировавших на 10 маршрутах, достигло 92. Организовали таксомоторное движение.
Под руководством Моссовета получили развитие самые современные виды связи. В 1923 году стала работать первая пробная автоматическая телефонная установка (АТС) на 100 номеров («кремлевская вертушка»). Спустя три года началось строительство зданий четырех автоматических телефонных станций (автор проекта — инженер В.В. Патек). Первой была возведена АТС на улице Большая Ордынка.
Годы разрухи тяжело отозвались на московском коммунальном хозяйстве. Резко ухудшилось освещение московских улиц, сократилось число газовых и керосиновых фонарей. Но уже к 1926 году все керосиновые фонари заменили электрическими.
Довоенный уровень водоснабжения был достигнут лишь к 1924 году. Тогда в сутки подавалось 10800 тыс. ведер, что составляло 6 ведер на одного человека.
Широкий круг служебных обязанностей, высокая степень ответственности, сложность и новизна проблем строительства новой жизни требовали от Каменева полной отдачи сил. Но его отличали редкая работоспособность и трудолюбие. Недаром Ленин называл Каменева «лошадкой», (которая) «оказалась исключительно способной и ретивой», чтобы вывезти любые служебные завалы. Мемуаристы отмечали и другие присущие ему черты. Так, известный религиозный философ Н.А. Бердяев писал: «Располневший глава Москвы выглядел приветливо-небрежным сановником, не утратившим чувства стыдливости и неловкости в отношении к утесняемой интеллигентной России». Вместе с тем Каменев зорко видел пороки системы, которой служил, продажность и бюрократизм управляемых им чиновников. Поэт В. Ф. Ходасевич вспоминал:
«Я изложил Каменеву свое дело. Он долго молчал, а потом ответил мне так:
— Конечно, письмо в жилищный отдел я могу вам дать. Но поверьте — вам от этого будет только хуже.
— Почему хуже?
— А вот почему. Сейчас они просто для вас ничего не сделают, а если вы к ним придете с моим письмом, они будут делать вид, что стараются вас устроить. Вы получите кучу адресов и только замучаетесь, обходя свободные квартиры, но ни одной не возьмете, потому что пригодные для жилья давно заняты, а пустуют такие, в которые вселиться немыслимо.
Я молчу, но сам чувствую, как лицо у меня вытягивается. Каменев после паузы продолжает:
— Конечно, у них есть припрятанные квартиры. Но ведь вы же и сами знаете, что это преступники, они торгуют квартирами, а задаром их вам никогда не укажут.
Снова молчание.
