Дин неожиданно для самой себя обиделась. Своим долгом! А она-то надеялась, что между ними дружба, а не долг какой-то. Но поймала взгляд Тина и успокоилась — было в этом взгляде и тепло, и понимание ее сиюминутной обиды, и заверение, что все сказанное прозвучало лишь для следователя, а на самом деле…
Увы, следователь их ничем не порадовал. Выслушал внимательно о вчерашнем происшествии, сделал какие-то пометки у себя в блокноте, снова похмыкал — как в тот раз, когда выяснял правдивость показаний, — но утешать Дин сообщением, что дело двигается и преступник почти схвачен, не стал. А жаль — ей очень хотелось услышать, что бояться больше нечего.
— Из библиотеки никуда не уходи, — теперь пришла очередь старшего поучать, — я зайду перед перерывом, дома вместе пообедаем. И вообще постарайся все время на виду быть.
Дин только плечами пожала: уходить-то она всяко не станет никуда, а вот все время на виду быть затруднительно — мало ли куда книжки заведут, работу за нее делать никто не станет. Но Тин смотрел требовательно своими зелеными глазами, и Дин кивнула согласно, чтобы не волновать его.
Следователя он догнал уже в воротах. Окликнул. Тот остановился, оглянулся с недоумением и, увидев Тина, недовольно поморщился: то ли вид молодого мага напоминал ему о развале так удачно развивавшегося дела об убийстве, то ли он подозревал, что разговор пойдет о неприятном. И в этом он, конечно, не ошибался.
— Мит Ленис! Есть у вас какие-нибудь соображения, откуда преступнику стало известно, что Дин запомнил особую примету убийцы?
— А почему вы так уверены, лей Аирос, что вчерашнее нападение связано именно с этим?
Тин скроил недовольную гримасу:
— Я все-таки попросил бы вас, мит следователь, называть меня тем именем, под которым я учился в академии. У меня сейчас есть причины хранить в тайне свою личность. Я для вас, как и для всех остальных, Тин Ари.
Следователь фыркнул, но возражать не стал.
— Так вот, — вернулся Тин к основной теме разговора, — ни у кого другого нет причин нападать на Дина. Мальчик всего неделю в столице.
— Ну, это он так говорит, — ухмыльнулся сыщик, — а моя задача выяснить, все ли правда, что он о себе рассказывает.
Такой поворот Тину совсем не понравился, и он решил, что мальчишку непременно надо предупредить, потому что даже не очень въедливому Тину было понятно, что всей правды он о себе не говорит. Нет, Тин не думал, что его новый друг замешан в каком-нибудь преступлении, просто в его прошлом было что-то, о чем мальчику не очень хотелось рассказывать. Но пусть лучше он знает, что следователь под него копает. 'Как будто заняться больше нечем', - мелькнула сердитая мысль. Но на самом деле Тин, конечно, понимал, что проверить неожиданного свидетеля — необходимость, следователь просто не мог поступить иначе.
Он заставил себя вынырнуть из мыслей и вернуться к разговору:
— Предположим, мы с вами чего-то не знаем. Но если предположить, что вчерашнее нападение все-таки связано с преступлением в библиотеке, остается вопрос: кто? Кто и как мог получить сведения о показаниях Дина?
Следователь вздохнул:
— Увы, как ни обидно мне в этом признаваться, утечка пошла из Управления. Вчера утром я обнаружил, что кто-то влез в мой запертый кабинет. Ничего не пропало, но в записях по делу явно кто-то покопался.
— Ну и с какой радости вы, мит следователь, под мальчишку копаете, если у вас у самих там неладно? И ведь ясно же, что на него ополчился настоящий преступник, — не удержался Тин.
— А я, лей Ари, еще не знаю, кто у нас настоящий преступник, — ехидно осклабился следователь. — Может, вы. И с мальчишкой в сговоре. А все остальное инсценировали. А что? Очень удобно. Единственный свидетель вашей невиновности — Дин Рос. Единственный свидетель покушения на Дина Роса — вы сами. А может, и не в сговоре. Что если некий советник мальчишке заплатил… или, скорее, надавил на него — вон как пацан испугался, когда с леем советником в дверях моего кабинета столкнулся.
— Да как вы смеете! — вскипел Тин. — Мне можете не верить, если вам угодно. Работа у вас такая — я понимаю. Но советника извольте оставить в покое!
— А что вы так кипятитесь, юноша, словно речь о вашем кровном родственнике идет? — оскалился следователь. — Вы ж у нас Тин Ари. Для меня в том числе. К лею советнику отношения не имеете.
— С леем советником я хорошо знаком и очень его уважаю, — нашелся с ответом Тин, — а посему прошу в моем присутствии не задевать его честь, — и тут же понял, что следователь просто провоцировал его — может, с какой-то целью, а может, и просто так, от раздражения и недовольства, решил позлить богатенького наследничка, который посмел указывать ему, что и как делать.
Следователя отчего-то стало жаль. Злость и желание уязвить в ответ отхлынули разом, а на смену им пришли стыд и неловкость. Сыщик тут же уловил перемену настроения собеседника и тоже смягчился:
