К счастью, бой длился недолго. По крайней мере, не настолько долго, чтобы Дин успела по-настоящему испугаться и сойти с ума от беспокойства за старшего друга. Просто вдруг раз — и оказалось, что нападать больше некому: часть разбойников полегла в бою, остальные, поняв, что такой противник им не по зубам, слаженно отступили.
Осознав, что опасность позади, девушка бросилась к Тину:
— Как ты?
— Да ничего страшного, — чуть кривовато улыбнулся парень, — царапина.
— Ну-ка дай посмотреть!
Рана и впрямь оказалась неглубокой, но Дин все равно промыла ее, намазала исцеляющим бальзамом и перевязала — не слишком искусно, но уж как получилось. Раньше ей не приходилось оказывать раненым первую помощь.
Пока она обрабатывала рану, сын караванщика, уже сбегавший куда-то вперед, в головную часть каравана, вернулся и снова крутился рядом, а потом и вовсе подошел вплотную, ткнул пальцем в баночку с мазью и спросил:
— Это волшебная, да? Из-за моря, да?
— Ага, — рассеянно отозвалась Дин.
— Можно мне? Там отец ранен.
Дин покосилась на Тина и, дождавшись от него едва заметного кивка, протянула бальзам мальчишке. Тот пискнул радостно, схватил баночку и снова исчез где-то впереди.
— Это не опасно? — спросила Дин. — Ну, в смысле, что бальзам с магической составляющей. У них же тут к магии относятся… странно.
— Нормально. Лекарства магические здесь тоже продаются, правда, стоят безумных денег, ну так это и неудивительно: их как раз из-за моря и возят. Простым людям такое лечение обычно не по карману, им приходится довольствоваться обычными средствами, без магии. Считай, ты сейчас нашел преданного друга в лице этого мальчишки.
— Да он и прежде вроде как против дружбы со мной особо не возражал. Даже наоборот, — хмыкнула Дин.
Однако, когда мальчик вернулся, с благодарностью протянув Дин баночку с бальзамом, она решила, что именно сейчас пообщаться было бы весьма интересно, поскольку у нее назрел вопрос. Поэтому на приглашающий жест ответила согласием.
Караван, отойдя на разумное расстояние от места битвы, остановился на привал: засуетился народ вокруг костров, поднялись в небо первые робкие струйки дыма, пополз по округе запах наваристой похлебки. Тин, который в первые дни путешествия, как показалось девушке, с трудом гасил порывы воспользоваться привычным способом обретения удобств, в этот раз никак не среагировал на то, что костры разгораются без его участия, откинулся на мешки и погрузился в дрему.
Дин с новым приятелем села в сторонке и приступила к допросу:
— А что это у тебя за штука была, из которой ты стрелял? — получилось немного коряво, но в целом вполне понятно.
— А! — парнишка ухмыльнулся, — это мой хтынь. Никогда такого не видел?
— Не-а.
— Хочешь, подарю? У меня запасной есть, я их сам сделал. И шипов еще много.
— А я сумею?..
— Научу. Это совсем просто. Вот смотри, — мальчишка извлек из-за пазухи на этот раз сразу две трубки и одну протянул Дин, — шип вводишь сюда… только слишком далеко не заталкивай. Да ты не бойся, этот чистый. Стал бы я новичку с ядом давать!
— Так ты их ядом мажешь?
— Ну да — какие ядом, а какие просто снотворным зельем сильным. Для охоты яд не годится — не будешь же птицу отравленную есть. А тебе я потом разные подарю, какие захочешь.
— Нет-нет, — поспешно отказалась Дин, — мне только снотворные давай. А то вдруг с перепугу убью кого не надо.
Мальчишка заржал:
— Да ты сперва стрелять-то научись. Тут, конечно, особо метко целиться не надо — что яд, что снотворное свое дело сделают, даже если просто в руку или ногу попадешь. Правда, конечно, ежели в корпус, то быстрее подействует, а если в шею — совсем здорово. Но вот если на человеке одежда плотная очень, то лучше в оголенные части тела метить.
Неожиданно для себя Дин увлеклась новым искусством, и к концу стоянки научилась худо-бедно попадать в борт подводы и решила, что на следующем привале постарается выбрать более трудную цель.
Лекши — так звали сына караванщика — оказался терпеливым учителем, не раздражался, когда приходилось несколько раз объяснять и показывать одно и то же, и искренне радовался успехам ученика. Своего нового друга он сразу зачислил в младшие и отнесся снисходительно-покровительственно, но Дин и не возражала — ее это вполне устраивало.
Прежде Тин и не подозревал, насколько прочно въелась магия в его привычки. Полагал, отказаться от нее на какое-то время совсем несложно. Но не тут-то было! Всего несколько дней — а сколько раз он сдерживал себя в самый последний момент, когда уже пальцы сами собой складывались в заученном жесте, чтобы разжечь костер или почистить запылившуюся одежду. И неожиданно то, что давно уже не представляло никакой сложности, обернулось не то чтобы проблемами, но непривычными хлопотами и суетой. Нет, он не боялся лишней работы, но опасался выдать себя неосознанно.
