Пока она размышляла, дверь снова открылась — опять без стука! — и Дин с недоумением уставилась на совершенно незнакомого человека. Правда, когда он ухмыльнулся, в голове ее забрезжила догадка, а уж когда подал голос, Дин окончательно убедилась, что все не так плохо, как она себе представляла, а… гораздо хуже. Даже на руки смотреть не пришлось.
— Ну что, мальчик, вот я и добрался до тебя, — заговорил Салмер — а это был именно он, — и в этот раз никто тебя не защитит, потому что от покровителя твоего я удачно избавился.
— Значит, это ты на него донес? Вот гад! — с сердцем воскликнула Дин.
— Полегче, малыш! Благодаря тебе и твоему приятелю я потерял все — имя, деньги, репутацию. Я вынужден был бежать из страны в эту паршивую Фирну, где даже способностями своими пользоваться не могу, а потому вынужден мыть посуду и убирать комнаты в этом вонючем трактире… зато здесь никто не найдет меня по слепку ауры, да и беглых Фирна не выдает, — Салмер оскалился.
— Ты сам во всем виноват, не надо было заниматься… этим. И не стоило подставлять Тина, — не то чтобы она не боялась — совсем даже наоборот, просто от волнения дерзкие слова рвались с языка сами собой.
— Сначала, — враг мечтательно улыбнулся, — я думал, что просто убью тебя. Но потом решил, что это слишком просто. Я сочинил для тебя наказание поинтересней. Сейчас ты просто отдашь мне все свои деньги… и вещи оставишь, кроме тех, что сейчас на тебе. И пойдешь отсюда… неважно куда. Мальчиков твоих лет, которые остались без крова и средств к существованию, на улицах Шамхи ждет незавидная судьба. Тебе придется гораздо хуже, чем мне.
— А ты не боишься, что я донесу на тебя, что ты тоже маг? — Дин тут же пожалела о вырвавшихся словах: а ну как Салмер после этого решит все-таки убить ее?
— Да ты даже до ближайшей опоры стражи не дойдешь, говорю ж — небезопасно на улицах, — расхохотался Салмер, — а если и дойдешь, то кто тебя слушать станет? Ты иностранец, существо неблагонадежное.
— А сам-то!
— Я здесь живу и работаю, на фирнисе говорю без акцента. Я тут свой… Ну ладно, хватит языком трепать. Сейчас ты снимешь с пояса кошели и тихо выйдешь отсюда. Все понятно?
— Да, — прошептала Дин и завозилась, отцепляя с пояса кошель.
Свой удалось снять легко, и Дин сразу швырнула его своему мучителю. Очень хотелось, чтобы кошель развязался в полете и монеты рассыпались по полу, но Салмер ловко поймал добычу и уставился выжидательно.
Второй кошель был привязан крепко. Очень крепко. Дин даже пришлось наклониться, чтобы потянуть ремешки зубами. Салмер в нетерпении сделал шаг, чтобы собственными руками избавить мелкого от денег.
А Дин только и ждала, чтобы он приблизился. Потому что так было проще целиться. Однако сам Салмер этого понять не успел. Дин выпрямилась резко, сжимая в зубах приготовленный к стрельбе хтынь, шип вылетел стремительно и вонзился парню в шею под самым подбородком — такой удачи она даже не ожидала.
Преступник замер на мгновение, попытался схватиться за шею… промахнулся… пошатнулся, нелепо размахивая руками… и рухнул навзничь. Дин с удовлетворением наблюдала за его падением, потом попинала гада носком сапога, убедилась, что враг спит и нападать не собирается, слегка расслабилась. Ненадолго — времени у нее оставалось совсем немного.
Сначала она для надежности связала своего противника шнурами от гардин — мало ли, что Лекши обещал сон на сутки, лучше уж подстраховаться. И кляп в рот засунула, тоже на всякий случай. Потом, пыхтя и отдуваясь, оттащила тело в умывальню, чтобы хозяин, если зайдет в комнату, не заметил его. На грудь преступника девушка возложила записку на корявом фирнисе: 'Это незарегистрированный маг из Велеинса'.
После этого, испытывая глубочайшее удовлетворение, Дин нагрузила на себя мешки — один сзади, другой спереди, прихватила меч и неспешно спустилась по лестнице. Перед тем как покинуть негостеприимное заведение, она, не удержавшись, показала владельцу язык и только после этого выскочила за дверь.
Ну как — выскочила… На самом деле с двойным грузом двигалась девушка крайне неуклюже и чуть не застряла в этой самой двери. Но обошлось.
На улице Дин замешкалась: как найти что-либо в чужом ночном городе, про который ей только что сказали, что тут небезопасно, девушка не представляла. Но идти надо было. Свернула наугад туда, откуда доносились голоса и в первое мгновение пожалела о таком шаге, потому что те, кому эти голоса принадлежали, выглядели… ну, скажем мягко, не слишком законопослушными гражданами. И когда они заметили Дин, она с трудом удержалась от бегства — и то только потому, что понимала его бессмысленность: далеко с таким грузом ей не убежать. А первые встречные, меж тем, как казалось Дин, решили помочь ей от лишнего груза избавиться — во всяком случае, ничего другого ей в голову не пришло, когда она наблюдала разбегающимися глазами, как эти четверо расходятся, чтобы окружить ее с разных сторон и отрезать пути к бегству.
— А-а-а… — в отчаянии начала Дин, — А вы не знаете, как найти дом караванщика Тарнея?
