— Нет, отчего же. Вот река блестит, словно на фотографии.
— Ужасно, что ты говоришь. Ты хочешь сказать, что это натурализм?
— Нет, почему? Но уж слишком здесь все правдиво, не хватает какой-то красоты, что ли, — сказал Максимилиан, прищуриваясь и приближаясь к холсту почти вплотную. — И мазки слишком большие.
Дели тихонько хмыкнула:
— Ты бы еще ближе подошел, кто же смотрит с такого расстояния?
— Да, ты права, в общем, достаточно неплохо, но я бы у себя дома не повесил.
Дели вздохнула и повела его к противоположной стене, где должна была висеть ее картина «Вечер на реке Кэмпасп», но ее там не оказалось. «Вечер» почему-то перевесили в следующий зал, и рядом Дели увидела «Букет цветов» Имоджин — вот она и нашла свою подругу. Дели внимательно стала разглядывать «Букет цветов», почти не обращая внимания на свой «Вечер», висящий рядом, и пришла к выводу: работа была крайне слабой, словно кисть дрожала в руке; у Имоджин тогда еще не было уверенного и своего не то что почерка, но даже не всегда были правильно положены мазки. Странно, что эту картину Имоджин взяла галерея.
— А вот это я узнаю! — воскликнул Максимилиан, глядя на «Вечер на реке Кэмпасп». — Это похоже на тебя, только, честно признаюсь, твоя «паутина» все-таки нравится мне больше.
После его слов Дели перевела взгляд на свою картину. «Вечер» был весьма неплох, но все-таки в нем не хватало некоторой утонченной продуманности; да, с годами, пожалуй, хоть она и стала писать гораздо меньше, можно сказать, вообще бросила живопись, но если уж вдохновение посещало ее, то действительно получалось нечто близкое к совершенству.
Дели подошла к престарелому смотрителю в форменной куртке и спросила, не знает ли он что-нибудь об авторе «Букета цветов», об Имоджин? Но тот лишь развел руками, он ничего не знал о ее подруге.
Максимилиан, словно стараясь оправдаться за то, что ему не понравилась «Жена рыбака», стал изливать свои восторги Дели по поводу «Вечера», но Дели быстро прервала его:
— Не надо, не надо, Максимилиан, я вижу, что картина действительно неплоха, но ей все же многого недостает. А вот эта как тебе? — И Дели показала на «Букет цветов».
— Ничего себе… Или так себе… Не знаю. Нормально. У тебя все равно лучше.
Дели оглянулась на смотрителя и, быстро поцеловав Максимилиана в щеку, шепнула ему на ухо:
— Спасибо.
Они неспешно пошли дальше по залам, рассеянно поглядывая на картины; многие из вывешенных полотен были совершенно незнакомы, видимо, они были приобретены галереей уже после того, как она уехала из Мельбурна. Многие картины были в стиле импрессионизма, а дальше висел сплошной кубизм в убогом австралийском варианте. Больше ни одной картины Имоджин она не нашла.
— Максимилиан, я ненадолго оставлю тебя здесь поскучать, а сама спущусь в отдел искусствоведения, — сказала Дели.
Она быстро сбежала по ступеням вниз и оказалась в маленьких отделах искусствоведения, заставленных каталогами и завешанных картинами австралийских художников. За широким столом сидел представительный мужчина в шелковом жилете, ярко-красном галстуке и курил длинную сигару. Волосы его были густо намазаны бриолином. На спинке стула висел бархатный вишневого цвета пиджак. Сразу было видно, что это человек от искусства или по меньшей мере из богемных художественных кругов.
— Извините, вы не могли бы мне подсказать? Я разыскиваю одну художницу, ее картина висит в галерее, называется «Букет цветов», — сказала Дели, отчего-то смущаясь, словно ученица перед преподавателем живописи.
— «Букет цветов»? Помню. Это, кажется, Имоджин, висит в девятнадцатом зале, но где она сама — увы… По-моему, лет пять назад я слышал, что она или вышла замуж в Италии, или кто-то ее бросил в Италии, к сожалению, больше ничего о ней не знаю.
— Как жаль, я бы так хотела с ней встретиться, это моя подруга по художественной школе.
— Увы, даже не знаю, к кому вы могли бы обратиться. — Он затянулся сигарой и выпустил синие клубы дыма.
— А вам не кажется, что в залах чуть-чуть сыровато? Мне показалось, что на картине «Жена рыбака» Дельфины Гордон появились трещины.
— Думаю, вы ошибаетесь, уровень влажности строго соблюдается, просто сегодня был дождь, может быть, поэтому вам кажется?
— Нет, мне не кажется, я своими глазами видела маленькие трещинки на холсте. Если так дальше пойдет, то пройдет лет десять — пятнадцать и краска начнет отставать от грунта, а мне бы этого не хотелось, — строго сказала Дели.
— Может быть, вы и правы, но почему вас заботит именно эта картина? — спросил он и помахал перед лицом рукой с сигарой, отгоняя клубы дыма. — Вы Дельфина Гордон?
— Совершенно верно.
Он вскочил и, бросив сигару в пепельницу, протянул к ней руки, словно собираясь схватить или обнять.
— Что же вы раньше не сказали? Куда же вы запропали, Дельфина? Почему вы не приносите картины в галерею? Я был просто восхищен когда-то вашей «Женой рыбака». Присаживайтесь, расскажите, что вы, где сейчас? Вы приехали из Европы? — сказал он, тихонько взяв Дели за руку и проводив ее к старинному вольтеровскому креслу.
