– Сказала, что она ведьма, – усмехнулась Бабетта, – что сама покупала у нее зелье и что Лили знает такое, о чем не могла узнать, если только она не ясновидящая. Тут-то я и повелась, накрутила себя, как последняя истеричка. Но больно уж убедительно она говорила.
«Как и Лили, – подумала Тэсс. – Раз она взялась продавать снадобья и гадать людям, стоит ли удивляться, что ее посчитали ведьмой?»
– А она не говорила, что это за зелье? – спросила вдруг Тэсс. – То, которое ей продала Лили?
– Нет. Но я спрашивала, и не раз. Она только сказала, что это как-то связано с сердцем. А я ответила, что если у нее сердце не в порядке, то лучше сходить к настоящему врачу, а не к шарлатанке.
– Если я правильно поняла, в то, что она прокляла Руперта, вы тоже не верите?
– Нет, не верю, – ответила Бабетта. – Она ему прямо угрожала, и все это видели. Но Лили Донован и близко не подходила к тем, кто делал чучело Трампа. И она такая маленькая! Даже если бы я поверила, что ведьма способна вызвать сердечный приступ, нет такого заклятия, которое могло поднять труп Руперта и засунуть в картонного болвана, да так, что никто не заметил.
– Это точно, – улыбнулась Тэсс, понимая, что Бабетта начинает ей нравиться.
Жители деревни, называвшие эту женщину Забиякой Рэмзи, знали ее лишь с одной стороны: ту вспыльчивую, крикливую фермершу, которая была у всех на виду.
– Наверняка это не Лили. Да вы и сами так думаете, иначе бы вас здесь не было.
– Вообще-то, я просто хотела убедиться, что с вами все в порядке, – соврала Тэсс. – Тогда, в пабе, вы выглядели такой расстроенной. По понятным причинам, – поспешно добавила она. – И мне кажется… подозрительным, что ваш скот заразился именно сейчас.
Бабетта настороженно посмотрела на нее:
– Вы думаете, кто-то сделал это нарочно?
– Я этого не утверждаю, – ответила Тэсс. – Но такое ведь возможно, правда? Где вы были, когда Лили пригрозила… то есть когда она сказала про бешен… про ящур?
– Мы были в ратуше, – припомнила Бабетта. – На распродаже старых безделушек. Лили гадала на картах Таро. Я попросила погадать мне и добавила, что не она одна в этом разбирается. Я ведь знала, что она пыталась охмурить Руперта.
Тэсс резко втянула в себя воздух в отчаянной попытке не выдать себя выражением лица.
– Почему вы так подумали?
– Потому что у меня есть глаза. Она притворялась, что он ей совсем не нравится, и это сводило его с ума, чего Лили, я уверена, и добивалась.
– И что она вам ответила, когда вы сказали, что все знаете?
– Она рассмеялась, – с разгневанным видом заявила Бабетта. – Посмеялась надо мной, и вот тогда-то мы и заговорили о коровьей болезни.
– Вы помните, что точно она вам сказала?
– Нет, – призналась Бабетта. – Я так завелась от ее слов.
– Значит, она не соврала, когда сказала, что это вас назвала тогда бешеной коровой?
– Ну, может, и так. Но я ведь уже говорила, что это совпадение.
– Верно, – задумалась Тэсс. – Как по-вашему, кто еще ее слышал?
– Да все, кто там был, – пожала плечами Бабетта. – Вся деревня, наверное. Такое уж место.
Тэсс собиралась задать следующий вопрос, но в дверь постучали.
– Ох, может, это ваш симпатичный коллега?
Бабетта прошла через кухню и открыла дверь. На пороге появился Джером в таком жалком виде, что Тэсс поневоле рассмеялась. Его дорогой модный костюм был заляпан грязью, и оставалось только догадываться, чем еще. Лицо он тоже измазал в земле, – по крайней мере, Тэсс надеялась, что это земля.
– Бабетта, вы нужны в коровнике, – позвал Джером, и на мгновение Тэсс показалось, что ее суровый напарник плачет.
Должно быть, Бабетта тоже это почувствовала, потому что ее смуглое лицо вдруг сделалось на несколько оттенков бледнее. Она со стуком опустила чашку и, не сказав больше ни слова, рванулась к двери мимо Джерома.
Две женщины сидели за кухонным столом и смотрели друг на друга, не решаясь начать разговор.
Наконец Сара глубоко вздохнула и сказала:
– Ты знала?
В этот момент Лили с глубоким вздохом произнесла:
– Мне так жаль. – И тут же переспросила: – Что знала?
Сара посмотрела на свои ногти, потом в пол, куда угодно, только не на мать. Она думала, что будет впитывать каждую черточку матери после стольких лет, прожитых без нее, но чувствовала себя так, будто ее поймали на подглядывании за чем-то запрещенным. Можно ли одновременно ненавидеть человека и так отчаянно нуждаться в нем? Наверное, можно. Именно так было у нее с Джулией. Но насчет сестры Сара могла хотя бы сказать себе, что ее предательство вышло случайно. А Лили Дауз сбежала и бросила Сару, когда той было всего три года. И это никакая не случайность.
– Ты знала, что папа сказал мне, будто ты умерла?
Глаза Лили наполнились слезами. Сара мельком взглянула на нее и снова отвернулась. Она не собиралась сейчас сочувствовать матери.
