Леодора взглянула на то, что держала Сара, и предостерегающе замахала рукой:
– О нет, пожалуйста, делай что хочешь, только не открывай эту гадость. – Она снова скривилась. – Не знаю, зачем Редж держит это здесь. Из-за него, – показала она непослушным пальцем на ящик, стоявший у ног Сары, – мы вляпались в такое дерьмо. А еще из-за этих проклятых игрушек. Идея Руперта, как обычно! Он хотел расплатиться с карточными долгами этим свиным пойлом. Только вот на вкус оно отравти… отварти… нет, подожди…
– Отвратительно, – подсказала Сара.
– Хуже! – заявила Леодора, покачнувшись. – Оно отвратительно!
– О господи! – вздохнула Сара, оглядывая четыре одинаковых ящика. – И много он продал?
– Ящик за ящиком. Редж и сам купил целые галеоны этой разбавленной мочи.
– Вы хотели сказать «галлоны»?
– Не важно, – смутилась Леодора. – Все равно оно не просто противное. Людей от него тошнило. Знаю, знаю, от любого вина может стошнить, – рассмеялась она собственной шутке, – но это дерьмо было завезено… без документов. Хорошо еще, что никто не ослеп, как от этой русской водки. Хотя кое-кто провалялся три дня в реанимации. А еще куклы… О боже…
– Почему я об этом ничего не слышала? – задумалась Сара.
Член муниципального совета приторговывал сомнительным вином – эта новость достойна первых полос в местной прессе.
– Так ведь мы им заплатили, разве не ясно? Я и мальчик Реджи. Он мог потерять паб, если бы мы этого не сделали. А потом Руперт дал себя убить, и я осталась со всем этим бардаком. Это был только вопрос времени, когда кто-нибудь его прикончит, после всего, что он натворил. Он теперь в аду, понимаешь? Нельзя делать то, что делал Руперт, и не оказаться в аду. Я тоже туда попаду. От этого мерзавца не спасешься. Я до сих пор не покончила с собой только потому, что хочу немного отдохнуть от него. Мерзавец!
Она уселась на пол, прислонясь спиной к двум бочкам, и закрыла глаза. Сара опустила одну из бутылок Руперта в сумочку и прокралась вверх по лестнице, оставив Леодору тихо похрапывать на полу погреба.
Оставшуюся часть смены Сара доработала без происшествий. В какой-то момент в паб зашел мужчина, стоявший рядом с Леодорой на кладбище, и объявил, что отвезет ее домой: она тяжело переносит постигшее ее горе. Сара отметила про себя, что нужно разузнать, кто он такой, но следующие полчаса была слишком занята, управляясь в баре в одиночку. Хоть на похороны и собралась внушительная толпа, на поминках народу поубавилось, – очевидно, у людей закончились добрые слова об их бывшем советнике.
– Все в порядке?
Харриет появилась рядом с Сарой возле пивной помпы. Она сменила безвкусное черное платье, в котором была на похоронах, на джинсы и футболку, а поверх надела линялый красный фартук.
Сара кивнула.
– Кто такой этот парень, что увез Леодору… э-э… миссис Миллингтон домой?
Харриет выглянула в окно паба, но машина с миссис Миллингтон уже отъехала.
– Понятия не имею, – пожала она плечами. – Может быть, родственник какой-то?
– Он стоял рядом с ней на кладбище, – заметила Сара и мгновенно осознала свою оплошность.
– Ты была на похоронах, – удивилась Харриет. – Откуда ты знала Руперта?
Сара смущенно покраснела, но, к счастью, давно наловчилась обращать себе на пользу даже естественную реакцию на такой детский просчет.
– Я его не знала, – совершенно искренне заявила она. – Просто слышала о том, что с ним случилось, и захотела все разнюхать. Я ужасная?
– Не хуже большинства из тех, кто там был, – снова повела плечами Харриет. – Половина его вообще не знала, а другая половина не любила.
– А ты? – спросила Сара. – Ты любила его?
Харриет уже открыла рот, чтобы ответить, но отвлеклась, чтобы обслужить подошедшую к бару невысокую женщину, и смешала ей коктейль с куда большей сноровкой, чем Сара.
– На самом деле я совсем его не знала, – повернувшись, сказала Харриет.
Сара вспомнила рассказ Лили о том, как Харриет приходила к ней за приворотным зельем для покойного, чтобы у того прояснилось в голове.
– Точно так же, как и его жена, – добавила Харриет.
– Я слышала, он был настоящий Ромео, – сказала Сара, отметив ядовитую нотку в ее голосе.
Услышав слово «Ромео», Харриет заметно приуныла.
«Интересная реакция, – подумала Сара. – Это от мысли, что Руперт кому-то казался привлекательным, или оттого, что он спал с другими женщинами?»
– Что, ты так не считаешь?
Харриет достала из-под стойки тряпку и принялась протирать бокалы, а Сара скопировала ее действия.
– Лично я считала его скользкой тварью, а привлекательности в нем было не больше, чем у гнилого огурца. И знаешь, я бы предпочла настоящий гнилой огурец… – сказала она, понизив голос, чтобы не слышали оставшиеся на поминках гости, а затем посмотрела за спину Саре и увидела появившегося из кухни мужа. – Редж!
– Думаю, кухню можно закрывать – закусок хватит на всех. Как ты считаешь?
