Завтрак на «Тантале» подавали буфетом – по десять блюд на расу пассажиров, с дополнительными табличками для гурманов, если еда подходила и другим расам. Норман с кислой миной походил между стойками, взял плошку и наполнил наименее аппетитной едой, которую нашел под табличкой с веселым человечком, счастливым ящером и застывшим в пищевом экстазе квоком, похожим на аиста марабу. Еда выглядела что надо – абсолютно отвратительно, как будто гнилую брокколи перемешали с овсянкой и щедро заправили чуть подтухшим рыбным бульоном. Норман поймал на себе заинтересованный взгляд высокого синекожего ящера с Ракшаса, мельком улыбнулся, кивнул и помешал гущу в своей тарелке.
– Вы считать
– Да. – Норман снова помешал бурду. – Очень вкусно. Любить
Ящер мечтательно обнажил острые зубы.
– Особенно еда, – сказал он. – Когда матереть,
Норман понимающе кивнул. Все ящеры Ракшаса рождались самцами-гермафродитами и, лишь заплатив налог и сдав экзамен, получали разрешение на активацию женских гормонов.
– Особенно запах, – не унимался синекожий ракшас, склоняя голову и пристально вглядываясь в Нормана. – Вкусно вонять. Влиять. Сразу любить желанно.
Его хвост изогнулся в сторону столика. Норман закашлялся, извинился и ретировался, оставив на столе
В каюте он улегся в гамак – подвесную кровать с игровым приводом. Долго выбирал, чем убить время до посадки, – как назло, во всех играх персонажи ели, пили, готовили, продавали еду, сервировали еду, перепрыгивали через еду. Норман невольно сглотнул воображаемую слюну. «Ничего-ничего, – подумал он. – Уже сегодня вечером. Уже скоро».
«Пожалуйста, оставайтесь в гамаках, – сказал чувственный голос корабельной стюардессы. – Мы прошли контрольную точку на орбите Кша-Пти и в течение десяти минут начнем снижение».
Норман закрыл глаза, обеими руками обнял живот, где на месте желудка был изолированный контейнер для контрабанды.
Все началось год назад, жара стояла невыносимая…
Предновогодняя жара в Сингапуре стояла невыносимая. Норман не гулял по городу, не лежал на пляже и не заплывал в океан, теплый, соленый и пахнущий рыбой, как его любимый китайский суп. Пусть Марс будет пухом щедрому дяде Джереми – теперь Норман мог себе позволить никогда не прикасаться к еде из 3D-принтеров биосинтеза. Он намеревался открыть агентство по индивидуальному подбору еды из двенадцати известных миров (включая субкультуры тридцати трех планет) и обслуживать состоятельных гурманов. Рассчитывал стать знаменитым. Фамилия Галь должна была заиграть новыми красками: «Гала-Дегусто», «Галактический дегустатор Галь», «Гала-Галь»…
Норман ходил на занятия – учился различать на вкус мясо камчатского и синего крабов. А после ужина понемножку, без фанатизма, играл в казино «Мерлион», о хозяине которого, Плуте, короле контрабанды, поговаривали с восторженной опаской – красив, богат и безжалостен… Там-то и познакомился Норман с Сонг – одной из крупье с идеально хорошеньким азиатским личиком и белыми волосами до плеч. При приеме на работу им делали пластику, за которую нужно было отработать пять лет. От желающих стать красивыми отбою не было. Сонг работала в отеле уже шестой год.
– Гала-дегу… не выговорю… наверное, быть очень интересно, – лопотала Сонг, валяясь на ковре в шикарном люксе Нормана и болтая в воздухе босыми пятками.
– Полетишь со мной? – допытывался Норман, икая. – Там будем… прибудем… побудем… и посмотрим… рассмотрим… У меня ж теперь… деньги!
Три коктейля «Сингапурский слинг» спустя им вздумалось подняться в пентхаус Плута, чтобы Норман оценил, как живут настоящие магнаты.
Перед служебной дверью Сонг уже немного протрезвела и, сжимая в руке служебный ключ, смотрела с тревогой и сомнением.
– Одним глазком! – пообещал Норман. – Одним! Или двумя, но очень быстро!
В номере было прохладно и почти темно.
– Ой, а это что? – Норман, пошатываясь, присел на корточки у пирамидки крупных кубических кристаллов, подсвеченных внутри светящейся силовой сферы, от которой шло осязаемое тепло. – Обалдеть, красивые какие! Они живые?
– Не знаю, – торопливо ответила Сонг и потянула его за рукав. – Пойдем отсюда скорей!
На сияющей подставке у выхода лежал симпатичный мячик размером с грейпфрут, покрытый замысловатыми узорами. Норман взял его, зачем-то понюхал и слегка подбросил в воздух – он был ловок с мячами, любил позабавиться. Но мячик оказался с сюрпризом: вместо того чтобы, как положено, упасть Норману в руку, он повел себя непредсказуемо: – полетел горизонтально, ударился о тач-стену, по которой сразу поползла трещина, потом отлетел к антикварному торшеру, повалил его, отскочил к окну…
