Работяги направили забитый багажом автопогрузчик к выходу на лётное поле, а бригадир шагнул к трём заботливо отставленным им в сторону чемоданам. Два из них были пошарпанными, видавшими виды и отличались от собратьев лишь наклеенными по торцам переводными картинками с вставшим на задние лапы львом. Третий чемодан Джошуа сдёрнул с подающей конвейерной ленты наугад. Бригадир огляделся по сторонам и замер в нерешительности и опаске. Место было проверенным – мёртвая зона с то и дело барахлившей, а сегодня и вовсе выведенной из строя видеокамерой. Грузчики излишним любопытством не отличались. И, тем не менее, Джошуа трусил. Несмотря на богатый опыт и сноровку, его трясло, колотило от страха. То, что предстояло проделать, было опасно, смертельно опасно, бригадир явственно это осознавал. Можно было, конечно, схитрить – отправить чемоданы вслед за остальными, а седому, носатому Аббасу наврать потом, что не срослось.
Нельзя, переступив с ноги на ногу, отчётливо понял бригадир. Нельзя наврать. Долг Аббасу достиг без малого трехсот тысяч – суммы, которую Джошуа Уолш за последние десять лет потратил на героин, промотал на девок и проиграл в казино. И теперь либо он выполнит то, что велел Аббас, и долг аннулируется, либо… Церемониться седой, похожий на стервятника старик не станет. Мигнёт любому из подручных, и…
Джошуа тяжело выдохнул и, наконец, решился. Он резко потянул на себя ближайший чемодан, рывком расстегнул молнию. Металлический овальный предмет, похожий на безобидный кухонный поднос, только со сферической выемкой по центру, вынырнул из кучи тряпья и скользнул в ладони. Секундой позже из соседнего чемодана Джошуа выудил ещё один, в точности такой же. Вслед за ним – заполненную бурым порошком стеклянную банку, перетянутую наклейкой с надписью «Кофе». Миг спустя «подносы» схлопнулись, намертво зажав банку в центральных выемках. Воровато оглянувшись, Джошуа расстегнул молнию третьего чемодана, того, что выбрал наугад. Сунул сборку в его разверстое чрево и завалил тряпьём.
Часом позже, отбатрачив смену, Джошуа Уолш выбрался из здания терминала и зашагал к автостоянке. На душе у него было спокойно и радостно.
– Я никому ничего не должен, – напевал себе под нос Джошуа. – Никому. Ни хрена. Ни цента.
Впереди ждали двое суток заслуженного отдыха. Можно было закатиться в Атлантик-Сити, сразиться в баккара или попытать счастья в рулетку. Можно было принять дозу и снять в баре лихую девчонку. Можно было… от обилия радужных перспектив Джошуа едва не облизывался.
«Заканчивается посадка на рейс компании “Американ Эйрлайнз” Нью-Йорк – Тель-Авив…»
Потягивая поднесённый Брендой апельсиновый сок, Джерри Транкс по прозвищу Два Ствола методично изучал последних поднимающихся на борт пассажиров.
«Пожилой господин в роговых очках с редкой бородкой и кустистыми бакенбардами, опасности не представляет, отфильтрован».
«Суетливая супружеская пара с вихрастым мальчишкой лет десяти, отфильтрованы».
«Рослая длинноногая красавица с золотистыми волосами, щедрой грудью и годовалым младенцем на руках. В глазах что-то… – Два Ствола напрягся, вгляделся пристальнее. – В глазах печаль, – заключил он. – Красотка явно грустит – видимо, рассталась с любезным дружком. Опасности не представляет. Отфильтрована…»
С любезным дружком Леночка Макарова рассталась, едва родилась Ксюша. Оформить с ней отношения Борис так и не удосужился, а скорее всего, и не собирался. Познакомился на сетевом дизайнерском сайте два года назад, увлёк, влюбил в себя, зазвал в гости. Пара месяцев прошла, будто сплошной праздник. Трехкомнатная квартира в центре Манхэттена, рестораны, банкеты, званые вечеринки. Сослуживцы Бориса на Леночку заглядывались, улыбались, подмигивали, нахваливали её эскизы. Потом случился залёт. Детей Борис не хотел, но Леночка об аборте и слышать не желала. Их ждало счастливое и непременно светлое будущее – она красива, талантлива, рядом амбициозный, целеустремлённый и, главное, любящий мужчина, к тридцати годам успевший уже сделать карьеру. Осталось родить ему очаровательную дочку, подучить английский, устроиться по специальности – о дальнейшем Леночка не задумывалась. Не задумывалась ни на пятом месяце, ни на седьмом, хотя на банкеты Борис её больше с собой не брал, в рестораны не водил, а, напротив, с каждым днём всё больше мрачнел и всё дольше задерживался на работе.
– Вот тебе полторы тысячи, – сказал Борис, когда Леночка выпорхнула из родильного отделения с Ксюшей на руках. – На билет хватит.
– Н-на какой б-билет? – запинаясь, переспросила Леночка. – Т-ты о чём?
Борис фыркнул.
– Парни были правы, – буркнул он, – ты патологическая, непроходимая дура. Не пойму, как сам этого не замечал. На билет в Мухосранск, Россия, или откуда ты там.
