Только ухмылка. Мне ещё ничего, повезло, можно сказать. Достался какой-то скаут. Или с рюкзаком за плечами, или в лыжной куртке, и тащит за собой сани, похожие просто на изогнутую доску. Времена года у нас не совпадают. Более того, у них, с той стороны мембран, смена времен года вообще происходит спонтанно. То дождь, то снег, то ветер. Серый дождь, серый снег, и очень сильный ветер. Я видел, как однажды мой стерео явился с расцарапанным лицом, а когда показал на свою щеку, а после вскинул подбородок в вопросительном жесте, он протянул в мою сторону руку со сжатыми пальцами, и медленно их разжал. По ту сторону мембраны на то ли лёд, то ли снежный наст, просыпались темные иглы, каждая с мизинец.
Потом он указал на небо, на упавшие иглы, и несколько раз чесанул себя по лицу. И обхватил голову руками, будто старался укрыться от ветра, который способен вот так разодрать до крови кожу всякой острой летающей дрянью. Через час я уже описывал всю эту сцену в квартальном отделе Сбора Информации. Потому что мы обязаны сообщать о любых данных, которые стали известны в ходе контакта со стерео. Так у нас пытались получить представление о зазеркалье, как назвали мир, лежащий за спонтанно возникающими прозрачными мембранами.
В общем, со стерео мне повезло. Спокойный, молчаливый, не дерганый, он появлялся один-два раза в сутки, кивал мне, будто хорошему знакомому, пялился минут пять, потом мембрана тускнела, и он исчезал. Вместе со своим зазеркальем. Соседу по лестничной площадке повезло меньше. Дядя Вова. Его тут все знают. Полковник МВД на заслуженной пенсии. Как наденет на праздник парадный китель, – а там сплошь медали, и далеко не все юбилейные. Есть боевые, и даже пара орденов. Красной звезды, – это ещё за выполнение Интернационального долга в Афганистане, За Заслуги перед Отечеством, за какую-то горячую точку, о чем он рассказывать не любил, и Орден Мужества. Это уже была милицейская награда, как всегда уточнял дядя Вова. А стерео у него, будто в издевку, лысый, лобастый, отсидевший ТАМ срок за убийство, весь в тюремных наколках, в общем, тот ещё тип. Тот любил появиться и устраивать целое шоу, со всякими нелицеприятными жестами и обнажением естества. Тогда дядя Вова брал свой наградной пистолет, и по подъезду и в его окрестностях гуляли звучные хлопки. Что, впрочем, только раззадоривало неуемного стерео. Так что я улыбался своему двойнику и продолжал заниматься своими делами. Пусть пялится. Всё равно ничего не могу с этим поделать. Ни я, ни кто-то другой. Стерео являются когда им захочется, или, там, когда перед ними открывается мембрана, в любое время дня и ночи. Однажды я проснулся от того, что услышал перелив колокольчика после полуночи. Прямо в спальне. Открыл глаза и увидел темную фигуру в углу. Включил свет и обомлел. Кажется, это был единственный раз, когда стерео со мной заговорил. Ну, как, заговорил… Звуков с той стороны всё равно мы не слышим.
А алфавит у них какой-то свой, больше похож на египетские всякие закорючки да иероглифы. Пока ещё не расшифровали. Он помахал руками, и несколько раз вывел, усиленно артикулируя губами, будто по слогам какое-то словечко. И исчез. Подушка, которую я швырнул вслед, ударилась о стену, хотя ведь это бесполезно. Хоть подушка, хоть Стечкин дяди Вовы, хоть что угодно. А потом оказалось, не зря он что-то пытался мне сообщить. Видимо, предчувствия у него имелись. Потому что буквально через пару дней я прогуливался за городом, и там, совершенно случайно, увидел, как среди густого кустарника, открылась мембрана, и с той стороны я увидел смерть своего стерео. Он полз, пытаясь накинуть на голову капюшон, чтобы защититься. Его руки были в крови, шея разворочена, словно в неё тыкали тупыми ножами, на спине расплывались темные пятна, одежда была порвана в нескольких местах. Жуткое зрелище, особенно учитывая, что я собирался расслабиться, пройтись по лесу в поисках грибов. А тут… Небо в зазеркалье было темным, почти черным, местность вокруг умирающего стерео больше походила на заброшенную свалку. Какие-то неухоженные груды то ли расплавленного пластика, то ли это у них пустыня такая, а в воздухе носились всё те же иглы, будто мелкие дротики, возможно, они и укокошили бедолагу.
Стерео всё-таки заполз за ближайший коричневый холм, покрытый пучками жесткой травы, больше напоминающей проволоку, да там и затих. В моём поле зрения остались только его ноги, обутые в какое-то подобие башмаков водолаза с утяжеленной пятисантиметровой подошвой. Он погиб, это точно. Не подавал признаков жизни даже тогда, когда по его ногам прокатилась какая-то массивная керамическая тумба. Никаких рефлексов. Всё. Аут. Я даже ощутил себя сиротой. Как-никак, а стерео – полные наши двойники. Разве что живут в своем мире, в зазеркалье. И так я стоял минут пять, пока не понял, что мембрана не закрывается! Она оставалась открытой, показывая небольшой кусочек мира с той стороны. И эти ноги мертвого меня, ну, то есть, меня в том мире…
