Затем она раскрыла книгу на середине и выдрала страницу оттуда, скомкала, и, наклоняясь к собственным рукам, буквально пожрала её.
На лице Лайны отразилось дикое, грязное удовольствие – Гийом уже видел это выражение, этот блуждающий взгляд во время их совместных сексуальных экспериментов.
Давясь и судорожно сглатывая, женщина всхлипывала от удовольствия. Тонкие пальцы тряслись, губы растягивались в неприятном оскале.
Не выдержав этой сцены, Гийом развернулся и пошел к космояхте, взятой на время у их гостеприимного хозяина. Ему показалось, что за дальним модулем наблюдательной вышки мелькнул знакомый силуэт. Неужели Тимур? Что ему здесь делать?
Лайна, уже вполне оправившись и даже извинившись перед братом за свое поведение, впала в другую крайность. Переживания последних дней так сильно на неё повлияли, что проснулось дремавшее ранее вдохновение, и из-под её пера рождались новые строчки.
Сам Гийом тоже писал – осторожно, подбирая слова, часто останавливаясь и сверяясь с другими книгами.
– Дашь потом пожевать? – игриво спрашивала Лайна, на что брат лаконично отвечал покачиванием головы – нет, мол, не дам.
Уверенная, что это – следствие безобразной сцены в космопорте, женщина ластилась к нему все время, которое не было занято написанием собственного шедевра.
Ночами они искали утешения друг у друга, и находили его. Казалось, творческий подъем вызвал новые силы в их отношениях, мир вокруг стал объемным, приобретая нечто, доселе неведомое.
– А может, ну его? – спросила Лайна далеко заполночь, привольно раскинувшись в кровати, когда её обнаженный любовник в приступе вдохновения достал деку. – Останемся здесь, будем просто менять почту – Андрэ пошлем пакет Бриана, Бриану – пакет Ильяза, ну и так далее. А они нам все будут присылать своё. Тут так хорошо пишется! Ну, честное слово, Гийом, давай останемся! Возможно, я сумею повлиять на Тимура, и тогда у нас появится вкусненькое.
Но Гийом только покачал головой – нет, мол, не останемся.
Лайна встала, подошла к брату и прижалась к нему.
– Я люблю тебя.
– Я тоже, не мешай! – Отвечал Гийом, ожесточенно набивая текст.
Гийом прятался ото всех, и в первую очередь от собственной сестры за тяжелой, скрывающей целую стену с рядом окон портьерой в гостиной. Впрочем, Лайна уже спала. Текст шел настолько удачно, что терять время на сон казалось огромной глупостью. Он поднялся с раскладного кресла, чтобы размять затёкшие ноги, подошел к серому окну и уже, было, распахнул шторы, как знакомый голосок заставил его замереть.
– Да, сир! Конечно, сир! – Робер стоял в центре комнаты, вытянувшись в струнку. На напряжённом мальчишеском лице застыл страх. Или даже панический ужас.
– И не забывай – ты недочеловек!
– Я помню, сир. – Голос звенел, будто старинный колокольчик. Гийом видел такие в доме у Андрэ – тот увлекался коллекционированием древностей.
Кулаки Гийома сжались. Ему невыносимо захотелось выйти из-за портьеры и вмазать как следует по молодому, надменному лицу, швырнуть худощавое тело в пыль и топтать долго и беспощадно.
Рука Гийома машинально потянулась к карману, где хранилась уже готовая к употреблению облатка. Тонкая, нежная, прилипающая к языку, дарящая наслаждение и отнимающая человечность.
Рифмы, строфы, переплетения метафор растаяли во рту. Ничего, завтра будет новый день. Последние строки уже внесены с невесомой деки, сладость грядущей мести затопила Гийома.
Лайна уже спала. Но спала слишком соблазнительно!
– А почему ты уверен, что это сработает?
Гийом не собирался рассказывать свой план сестре, но обстоятельства требовали её помощи – а взбалмошная женщина напрочь отказалась участвовать в авантюре, пока он ей все не расскажет.
– Помнишь сумасшедших пожирателей на Земле? Они ведь с ума сходили не от плохой литературы, а от логических нестыковок. Представляешь – две-три нестыковки в книге, несколько книг – и все. А в моем рассказе все очень литературно, красиво – лучшая моя вещь! – но при этом логические связи нарушены, причем везде, в каждом абзаце, в каждом куске – по-разному.
– Я бы точно рехнулась, – Лайна повела плечами как от холода. – Все-таки в нашей семье урод – ты, а не я.
Они поднимались по лестнице, Тимур, одетый в парадный сюртук, уже ждал их.
– Ну? Где? – Теперь гостеприимный хозяин не казался железным, все-таки организм поддался отраве!
Лайна торжествующе улыбнулась, и протянула Тимуру хлебец.
– Ууу… – С наслаждением произнес тот. – Блаженство….
Он закрыл глаза, растянул рот в улыбке, и стоял, покачиваясь, минуту. Потом еще минуту.
А потом открыл глаза и еще раз улыбнулся, но на этот раз злорадно:
– Что? Не вышло? Как оно – «В рабстве есть небольшой недостаток – оно лишает достоинства хозяина»? И ведь как ритм сломан, какое изящное решение после предыдущей фразы!
Гийом побледнел. Этого не могло быть! Тимур должен был сойти с ума!
– Но… Как?
