Катю выкинуло обратно в лес, её трясло, как после удара током. Отпрянув от пня, вновь повиснув в обморочной невесомости, она закрутила головой в поисках Воробья, увидела его впереди, почти размытого туманом, прыгнула за ним, прочь от золотых часов, намагниченных чьими-то предсмертными воспоминаниями. Воробей раздражённо оглянулся на неё, как птицы не умеют оборачиваться и смотреть.
Катя вдруг почувствовала, что никуда они не движутся, а всё так же лежат голые в голубом вагончике, в углу стоит Мишка, смотрит на неё единственным глазом и делает какие-то быстрые пакостные движения рукой. Лес начал расползаться серыми пятнами, но тут Воробей оказался у самого её лица и больно клюнул в лоб.
– Мы ищем Цап-Царапыча, – сказала Катя, подчиняясь чужой воле. – Не разбегайся, дура, близко совсем.
Они пересекли замёрзшую реку. По толстому льду змеились трещины, над полыньями ровными столбами валил пар, там бурлил крутой кипяток. Слева Катя заметила понтонный мост и ржавые танки с задранными дулами, застрявшие на нём. За рекой с неба сыпала мелкая крупка, весь берег оказался засыпан белым снегом.
– Соль, а не снег.
Катя высунула язык, чтобы проверить.
– В Лесу Душегубов всегда идёт соль.
Из сугробов поднимались статуи, похожие на игрушечных индейцев и ковбойцев, как в детстве. Они были уродливы, словно переболели слоновьей болезнью. Деревья расступились, впереди показалась широкая поляна. Воробей сделал круг и сел на Катино плечо. В центре поляны возвышался каменный колодец, такой большой, что явись сюда все слоны из видений Сальвадора Дали – смогли бы пить из него разом. Нити паутины, прилепленные к деревьям и статуям, туго дрожали, спускаясь в колодец, натягивались попеременно, словно там внизу кто-то тяжело возился.
– Душегубец твой уже в колодце, – сказала Катя словами Воробья.
– А что это за паутина? – спросила Катя.
– Какая паутина? – ответила Катя. – Я не знаю, что ты тут видишь, это твоё, нутряное. Может ты меня птичкой вообразила, и что же мне – порхать? Я спущусь в колодец, вытащу его.
– Вы же говорили, он тяжёлый, – удивилась Катя. – Вроде бегемота.
– Отсюда полегче будет, – хихикнула Катя. – Всё его мясо отвалилось наверху. Стой тихонько. Не верь тут особенно ничему.
Воробей спорхнул с её плеча, поднялся высоко над колодцем, сложил крылья и камнем упал вниз. Катя раскрыла ладонь, соль падала с неба. Лес Душегубов, значит. Через него они проходят на своём пути в ад. Вокруг сделалось белым-бело. Времени не было, и Катя не знала, как долго она уже стоит у колодца одна и смотрит на паутину.
Тайка писала доклад по биологии. Времени нет. Тайка пишет доклад по биологии прямо сейчас, закусив губу от усердия. Коса растрепалась, светлая прядь торчит над левым ухом, ухо просвечивает розовым. Паук состоит из головогруди и брюшка. Он ловит добычу при помощи паутины. Паук впрыскивает в нее пищеварительные соки, а по истечении некоторого времени высасывает образовавшийся питательный раствор. Нити паутины бывают радиальные и ловчие. Тайка не пишет доклад, она рисует на бумажке паутину – круг в середине называется ступицей, там переплетаются все нити. Тая быстро рисует, ручка не успевает высохнуть, размазывается, пачкает пальцы.
Катя задыхается, будто вот-вот что-то поймет.
Катя тянет руку, чтобы дотронуться до дочкиного плеча, и никак не может дотянуться.
Катя стоит у колодца и губы у нее ломит от соли.
