«Нужно, непременно нужно открыть такую школу, — думал Калмыков, подходя к вагону. — Правда, пока что страна в большой нужде: не хватает хлеба, соли, одежды… И все-таки детей надо учить… Молодые должны расти настоящими людьми, коммунистами. Если будут препятствия, пойду к Серго, попрошу, чтобы устроил встречу с Ильичем…»
Попрощавшись со всеми, он взялся за скобу вагонной двери и одним прыжком, словно садился на лошадь, очутился в теплушке. Повернулся лицом к провожающим, приветственно поднял руку.
Толпа зашевелилась, зашумела.
— Счастливого пути, Бетал!
— Хорошо доехать тебе!
— Да поможет тебе аллах!
— Передай Ленину наш салам! Ленину — салам!
Маленький паровоз пыхнул паром и, задорно засвистев, тронулся с места.
В Прохладной вагон Калмыкова прицепили к одному из составов, следовавших в Москву.
Бетал сидел на стуле у раскрытых дверей теплушки и размышлял. Ему никто не мешал.
Мимо проносились разбитые в недавних боях станции и деревушки, поваленные телеграфные столбы, сгоревшие хаты. Разруха и запустение. Поля — желтые, выжженные засухой и войной.
Колеса монотонно Стучали на стыках, будто требовали упорно, настойчиво: «Запомни, запомни, запомни все это!..».
Дождь захватил большие участки, и земля была влажной, но пахло не свежей травой, а подопревшей соломой.
Чем дальше уходил состав в глубь России, тем становилось все холоднее. Дверь теплушки пришлось закрыть. Калмыков забрался на верхние нары, к маленькому оконцу, за которым посвистывал ветер, ошалело носившийся по голым полям.
Бетал с болью в сердце смотрел на эту огромную пустую степь и думал о том, как много нужно приложить сил и энергии, чтобы возродить землю, построить новую жизнь…
Трудящийся горец получил надел, но нет у него семян, чтобы его засеять.
Тысячи людей остались без. крова: белые сожгли их сакли…
Через бурные кавказские реки почти нет мостов, все они взорваны. В весенний паводок тонет немало людей и скота…
Нет. железа, чтобы делать плуги и бороны, нет соли, чтобы вялить мясо.
А тут еще банды, скрывающиеся в горных лесах. В стычках с ними гибнут лучшие люди.
И все-таки большевики победили! И не падают духом!
Что ж он, Бетал Калмыков, скажет Ленину? Станет просить помощи? Но ведь не только Кавказ — вся Россия в разрухе. А он будет просить денег на школу, бумаги, чтобы печатать газету?..
«Расскажу все, как есть. Ничего не скрою, — решил он. — Расскажу, что голодно у нас в аулах на втором году Советской власти и что враги объясняют это так, как им выгодно: будто аллах разгневался на большевиков и послал засуху и неурожай… Все расскажу. И про то скажу, что народ наш великий, но все силы свои, всю жизнь готов положить за Советскую власть!» —
Был пасмурный холодный день поздней осени 1928 года. Шел мокрый снег с дождем. Легкий морозец сковал гололедицей разъезженные дороги.
Из окутанных сумерками зарослей терновника, протянувшихся вдоль кабардинского селения Алтуд, воровато озираясь, вышли два вооруженных горца.
Так случилось, что в это самое время сельский паренек искал за околицей пропавшего теленка. Его напугало появление неизвестных мужчин. Слишком живы были в воображении мальчугана недавние рассказы взрослых о скрывавшихся в лесах братьях Шипшевых, бывших белогвардейцах, а теперь — обыкновенных бандитах, ярых врагах новой власти.
Позабыв об исчезнувшем теленке, мальчик опрометью бросился к сельсовету. Там он несколько минут не мог выговорить ни слова, задыхаясь и вытирая со лба пот мокрыми грязными ладошками.
— Ну, чего тебе? — спросил председатель, смуглый пожилой кабардинец с прокуренными усами.
— Там двое… ружья у них… — торопливо, боясь, что ему не поверят и перебьют, заговорил мальчик. — И пистолеты, и кинжалы… и еще такое длинное, как ружье на треноге…
— Пулемет, — сказал председатель. — А где ты их видел?
— Там, в кустах, на краю села! Одеты плохо они и бородатые… Один высокий, другой — пониже!
— В чей двор они зашли, не видал?
— Нет. Не знаю. Что знаю — сказал… Пойду я. Теленок пропал. Искать надо… — и он выскользнул за дверь.
Председатель сельсовета озабоченно потер небритый подбородок. Первая мысль его была о братьях Шипшевых — Тугане и Темиркане, главарях банды грабителей и убийц, которая долгое время терроризировала население отдаленных аулов и казачьих станиц.
Немало врагов было в то время у молодой Советской республики. Одни затаились, притихли, забившись в свои норы и надев личину добропорядочности, другие скрывались в горах вместе с бандами таких же отщепенцев, как они сами.
С некоторых пор братья остались вдвоем. Банда была частью уничтожена, частью распалась, ибо люди очень скоро поняли всю бессмысленность и обреченность затеи бывших князьков возродить в области старые порядки.
Старший Шипшев — Темиркан — служил когда-то при царском дворе и носил чин полковника. Оба брата воевали позднее в кадетских частях, затем вступили в добрармию Деникина.
