Хабала щелкнул затвором своего карабина, вогнав патрон в ствол, и пружинистой походкой обошел дом с фасадной стороны. Бесшумно поднялся по деревянным ступенькам на открытую галерею и, прижавшись к стене, дулом карабина сбросил крючок с двери, ведущей в прихожую. В ту же секунду прогремел выстрел. Пуля пробила двери. Открывай Хабала крючок рукой, — не миновать бы ему верной смерти.
Не успел молодой чекист спрыгнуть с галереи, как дверь распахнулась, и на пороге появился Туган Шипшев. Увидев Хабалу, он с быстротою молнии вскинул ружье к плечу. Но выстрелить ему не дали. Короткая пулеметная очередь из ямы — и на груди у Тугана задымилась одежда. Он рухнул, как подкошенный, гулко ударившись головой о верхнюю ступеньку.
…Михельсон и его люди обшарили каждый уголок в сакле и во дворе, но не обнаружили никаких следов второго бандита.
Где же мог скрываться бывший царский полковник Темиркан Шипшев?
То, что следов его пребывания не нашли в доме Алоевых, ничуть не смущало опытного Михельсона. Дело в том, что братья очень редко устраивались где-либо на ночлег вдвоем. На этот раз предосторожность оказалась не лишней для старшего брата.
Когда Калмыкову сообщили, что Туган Шипшев убит, он нахмурился.
— Второго хотя бы надо схватить живым! — недовольно сказал он, не глядя на Михельсона.
В ауле уже царило необычное оживление. Хабар о перестрелке, о том, как Тугана прошили пулеметной очередью, мгновенно облетел всех жителей Алтуда.
Бетал молча шел по улице в сопровождении опергруппы. Брови его почти сошлись на переносице, взгляд не предвещал ничего доброго.
Вдруг он неожиданно остановился. Что-то привлекло его внимание. Шихим проследил за направлением его взгляда. В одном из дворов, не обращая внимания на соседей, толпившихся у плетня и возбужденно обсуждавших случившееся, какой-то старик как ни в чем не бывало колол дрова. Одет он был в выцветшую темносинюю черкеску, на голове — меховая черная шапка, порыжевшая от времени.
«Едва ли это только природная невозмутимость кабардинца… — подумал Калмыков. — А может быть, он глухой?»
— Шихим, — повернулся Бегал к молодому оперуполномоченному. — Видишь вон тою старика?
— Вижу.
— Как он тебе кажется? Не подозрителен? Все взбудоражены, никто, услышав стрельбу, в доме не усидел, все на улицу выбежали, а он… Тюкает себе топором. Сходи, посмотри. Может, слеп он. Или — глухонемой? Но будь начеку.
— Есть.
Пошли человек пять. Впереди — Шихим, худощавый, подтянутый, в слегка тесноватом ему желтом овчинном полушубке.
Чтобы попасть во двор, где невозмутимый старик продолжал возиться с дровами, нужно было перейти вброд через маленькую речушку, разделявшую селение на две половины. Берега ее сковало неровной ледяной кромкой, а посредине неслышно и быстро текла чистая прозрачная вода, сквозь которую отчетливо были видны белые камни на дне.
Чекисты находились на высоком правом берегу, и Шихим решил попытаться перепрыгнуть через речушку. Держа карабин наперевес в правой руке, он коротко разбежался и прыгнул, попав ногами на самый край ледяного припоя. Остальные последовали за ним тем же манером.
Едва он подошел к усадьбе на противоположном берегу, как из окна дома раздался выстрел. Шихим упал и, вскинув карабин, попытался выстрелить, но не смог: ладонь правой руки залило кровью. Он громко выругался и, преодолевая боль, трижды разрядил карабин в то самое окно, откуда стреляли. Товарищи его тоже сделали несколько выстрелов.
Старика во дворе уже не было, только топор валялся на прежнем месте.
Шихим переждал несколько минут. Тишина. Стоило ему попробовать подняться, как из другого окна снова прогремел винтовочный выстрел. Он упал и пополз, доставая левой рукой гранату.
Сзади послышался голос Бетала:
— Живым, слишишь, Шихим! Живым взять его!
Около получаса Темиркан Шипшев отстреливался.
Дом окружили со всех сторон. Пришли многие жители, вооруженные охотничьими ружьями, но бандит, как видно, сдаваться не собирался. То из одного, то из другого окна хлопали выстрелы, а когда бойцы опергруппы попытались приблизиться к дому, сухо застрочил пулемет? Пришлось снова залечь.
Кто-то из алтудцев предложил поджечь солому вокруг сакли, но Бетал не согласился.
— Может вспыхнуть пожар. Так нельзя. Мы должны заполучить его иначе! И обязательно живым!
Калмыков решил воспользоваться старинным кабардинским обычаем и послать к Темиркану мирную делегацию стариков селения на переговоры.
Стариков собрали. Бетал объяснил им, что он ннх требуется:
— Сами видите, уважаемые: если раньше братья Шипшевы все время от нас ускользали, то сегодня им уже не вырваться. Туган мертв. Темиркану деваться некуда. Будет лучше, если он сдаст оружие добровольно. Не прольется лишняя кровь. Вам хорошо известно, седобородые, как чтят кабардинцы совет и наказ старшего. Так вот, я прошу вас пойти к Темиркану и предложить ему сдаться!
Старики переглянулись. Видно было, что им польстила просьба Бетала. Еще бы: к ним обратился за помощью сам начальник Советской власти.
