Шарлотта медленно потянула шнурок кошеля. От любопытства я подался вперед, и это заставило девушку отступить. Она извлекла из кошеля витую цепочку, на которой вместо подвески висела серебряная пуговица. Я догадался, что увижу на пуговице треугольный щит и розу — герб дома Агатов, за который они получили шуточное прозвище «садовники». Занятно, но так ничего и не объясняет.
— Вы понимаете, у него был перстень, серебряный, я прикоснулась случайно, но совершенно ничего не почувствовала. Как будто голос металла приглушили. Такое бывает, я решила, что это артефакт и ничего странного… Но после нашей ссоры… Я нашла ее в коридоре, за кадкой с цветком. Мур… тот человек вернулся от вас поздно. Он был не в духе, как мне показалось. Я спросила, где его парадный мундир. И…
— Он начал к вам приставать? — спросил я, хотя больше мне было интересно, какая нелегкая заставила ее шарить за кадкой с цветком в поисках пуговицы. Разве что объяснение в ее даре слышащей…
— Я ушла, потому что он меня обидел. И напугал, — прошептала девушка и, решившись, уронила пуговицу мне на ладонь. С одного края пуговица была подернута ржавчиной… то есть, это ведь серебро, да еще с парадной одежды.
— Металл может сказать только о том, чему сам был свидетелем. На Мура напали прямо в гостинице. Там, в коридоре. Я не видела, кто это сделал, слишком быстро все произошло, но…
Я сжал пуговицу в кулаке.
Говорить можно не только с металлами, дорогая.
По праву крови требую…
Удар почти оглушил меня — столь внезапной оказалась обрушившаяся боль. Меня словно окатили ею с ног до головы. Я ожидал возможных неприятностей, но это…
Я сделал шаг назад, следя за Шарлоттой. Она тоже настороженно наблюдала за мной. Хороши же мы были в тот момент.
— Что с вами, герцог?
О, у меня все в порядке. Четыре дня! Я в Рутином Яру уже четыре дня. Добавим те два, которые я потратил, чтобы добраться в этот тишайший уголок Релля…
Вдох-выдох.
— Зачем вы полезли за кадку?
— Вообще-то, я уронила сережку. И заметила…
Какое разочарование.
Вдох-выдох.
Слова Шарлотты доносились словно издалека. Она что-то спрашивала. Я, наконец, поставил завесу. Закрылся, но не наглухо — оставил дверь приоткрытой.
Мне нужно знать, где искать.
— Ждите здесь, — бросил я, направляясь к двери. Печать тишины рассыпалась при моем приближении.
— Вы… намерены говорить с ним?
— Сейчас в этом нет смысла.
Разумеется, ведь Агата нет в Рутином Яру. Я сам его отослал.
Ах ты, паршивец! Я не чувствовал четкой связи, скорее отголосок запрета. Мур отгородился, а я этого не ощутил, хотя более надежный сигнал об опасности сложно придумать. Нелепость. Действительно, что-то скверное. Причем со мной. Жар продолжал распространяться по телу. Во рту пересохло… Извини, Мур, сейчас я не могу тебе помочь. Ты сам виноват…
Я не сразу обратил внимание на преследующий меня шелест юбок.
— Госпожа Шарлотта, вы оглохли?
— Слышала вас ясно, но не намерена слушаться.
Я развернулся. Мы уже стояли на лестнице, ведущей в обеденный зал.
— Собираетесь бежать за экипажем? — вкрадчиво поинтересовался я.
— Я еду с вами. Вы ведь поняли, где его найти.
— С чего вы взяли, что кого-то нужно искать? Не понимаю, на что вы рассчитывали, придя сюда. Не вижу причин прислушиваться к словам обиженной девушки.
— Мур… господин Агат сказал, что если возникнет крайняя необходимость, я должна обратиться к вам. Признаться, я не разделяла его убежденности.
Сказал он ей! Ишь ты, должна…
— Что же заставило вас перемениться ко мне?
— Отчаяние.
Я хмыкнул. Самое время, дорогая. Почему бы тебе не принести злосчастную пуговицу вчера? А еще лучше — третьего дня…
Тут я заметил, что в зале, как обычно, присутствуют и хозяин, и Армиль. Оба наблюдали за нашей перепалкой. Я замолчал и пошел вниз по лестнице, а оттуда — к выходу. Шарлотта упрямо следовала за мной. Армиль внезапно перегородил мне путь.
— Что с вами, герцог?
— Вино в голову ударило, — нехотя отозвался я. — Собираюсь проветриться.
Армиль задумчиво смотрел на мою правую руку. Я тоже посмотрел. Запястье
покрылось черной сетью, обозначившей проходящие под кожей сосуды. Выглядело отвратительно. Мне показалось, черный узор распространяется, неспешно следуя вверх по руке. Армиль заметил:
— Не думаю, что это вино.
— А на что похоже? — спросил я.
— Ни на что из виденного мной лично. А в целом — напоминает проклятье.
Я, наконец, счел необходимым уделить внимание его настороженности. Хотя если Армиль говорит, что сам ничего подобного раньше не видел — то цена его словам невелика. Но неприятное онемение уже было где-то на уровне запястья.
— С этим можно справиться? — спросил я. Армиль кивнул.
— Мне нужно подготовиться. Сколько вы собираетесь отсутствовать?
Я оглянулся на Шарлотту. Кто знает.
— Какое-то время.
Слишком неопределенно. Потому нет смысла благодарить и заранее называть Армиля спасителем. Пусть сначала докажет, что его слова — не пустой звук.
К тому же рядом все еще стояла напряженно прислушивавшаяся Шарлотта. Кивнув девушке, я открыл перед ней дверь.
— Будьте осторожны, — напутствовал нас Армиль.
— Всенепременно, — процедил я.
***
