Цепи тянулись к тряпью. Они обхватывали запястья и щиколотки единственного узника, который лежал на полу, отодвинувшись возможно дальше от лежанки. Цепи были устроены так, чтобы накручивать их на ворот до тех пор, пока пленник не будет вынужден встать у самой стены. Там везде были черные брызги и потеки — на стене, на полу. Они с предельной четкостью очерчивали основное место допросов…
От Соленмура Агата должны были требовать каких-то сведений, в противном случае — почему он до сих пор жив? Хотя при его состоянии определение «жив» казалось щедрым авансом. Весь Мур был — энциклопедия ран. Кровавые полосы, расчертившие тело, гноились. Местами кожа была сожжена. Судя по неестественно вывернутым стопам, кости сломаны…
Шарлотта дернулась.
— Стойте! — резко прикрикнул я. Что это она собралась сделать? Возрыдать над бесчувственным телом?
Тело, кстати, продемонстрировало, что не так уж бесчувственно: слабо пошевелилось и… Агат, с трудом двигаясь, утвердился на коленях. Мутный, совершенно бессмысленный взгляд устремился в пространство между мной и Шарлоттой.
Девушка рванулась вперед.
— Мур! — прошептала она, замерев перед Агатом. Он как будто даже не услышал, так и стоял на коленях, покачиваясь от очевидной слабости.
— Мур?! Мур!
В ответ — лишь молчание. Мур обреченно продолжал смотреть в пустоту. Я думал, Шарлотта впадет в истерику, голос ее звенел на грани… Но вместо этого раздался звон опадающих цепей. Она не солгала, когда говорила, что сможет заговорить металл.
Удобная способность.
Не встретив никакого сопротивления, я взвалил освобожденного Агата на спину. Тело его вовсе не казалось невесомым. Меня мутило от вони.
— Ступайте вперед! — хрипло приказал я Шарлотте. Благородней было пойти первым самому. Все, что осталось за спиной, мы уже знаем. Возможность же засады все еще не исключена. А я сейчас несколько отягощен.
Шарлотта не подумала спорить. Снаружи я впервые вздохнул как следует. Но запах уже впитался настолько, что поднявшийся ветер не спасал. Шарлотта постоянно норовила обернуться. И конечно, неизбежно спотыкалась.
— Глядите лучше под ноги! — не удержался я. — Обещаю, что не брошу вашего жениха.
Девушка фыркнула, но больше оглянуться не пыталась и мы стали двигаться заметно быстрее.
Митр дожидался возле кареты. Увидев нашу скорбную процессию, он даже не удивился прибавлению. Лишь покривился, распахнув передо мной дверцу:
— Загадите карету-то.
Агат уже провалился в беспамятство и вряд ли мог оскорбиться. Я свалил свою ношу на пол кареты. Поморщился, передернув плечами.
Митр удивленно протянул:
— Вот бедолага… И не жилец уже.
Должно быть, Шарлотта смолчала лишь потому, что была чересчур потрясена.
Митр достал из дорожного сундука попону, в которую мы укутали раненного, как смогли.
— В карету, Лотта, — коротко приказал я. Она тут же выполнила требование. Взгляд ее был прикован к Агату. Я повернулся к вознице.
— Возвращаемся… Да не гони по ухабам.
Митр резво полез на козлы, а я забрался в карету, едва не наступив на руку Агату. Шарлотта подняла на меня взгляд, в котором сквозила ненависть. Мне было не до девушки. Я склонился над Муром и похлопал его по щекам. Никакой реакции не последовало.
По праву крови требую подчинения!
С пола донесся слабый стон. И — упрямое сопротивление. Я заскрежетал зубами. Перед глазами поплыло.
— Ладно!
Я сел напротив Шарлотты, устроившись на лавке поудобнее.
***
До города мы добрались, должно быть, только спустя неделю. Я чувствовал себя разбитым и жутко хотел есть. Шарлотта, судя по всему, жаждала крови, надеюсь, не только моей. Впрочем, какое мне дело? Лишь бы под ногами не мешалась.
В дверях трактира случился хозяин. Митр призвал его на помощь, вместе они выволокли Агата из кареты и снесли на второй этаж. Я через силу тащился следом. Митр и хозяин уложили Мура на кровати в одной из комнат. Убедившись, что пострадавший пребывает в тепле и комфорте, я спросил:
— Где господин Армиль?
— Пошел к себе в лавку. Сказал: нужно подготовиться. Как знал, что вы не одни вернетесь.
Ага, выходит у лекаря все же есть своя лавка. А то я уже всерьез начал подозревать, что он в трактире и пациентов принимает.
— Митр, разыщи его!
Возница испарился. Хозяин принес воды. Шарлотта отерла Муру лицо, смочила салфетку, попыталась напоить, выжав ему немного воды на губы. Мур остался безучастен. Я просто прислонился плечом к стене — просто потому, что желания идти куда-то еще не было. Шарлотта оглянулась на меня с недовольным видом, но прогнать не пыталась.
Потом… прошло сколько-то времени. Наконец, появился Митр в сопровождении лекаря.
— Вы быстро обернулись, герцог Даренгарт, — сказал он, направляясь к постели.
Я заступил ему путь.
— Я хотел бы получить магическую клятву, господин Армиль.
Лекарь пытливо взглянул на меня. Да-да, я уже получил подтверждение, что он — истинный Наблюдатель. Но сомнения мои никак желали стихать после всего случившегося. Армиль просто вскинул руку, вызывая между нами в воздухе светящийся слепок королевской печати.
