В конце концов, карета тронулась. На крыльце трактира, нашего боевого оплота, показались Армиль и хозяин, практично прихвативший с собой тряпку и кружку. А ежели господин герцог оскорбится отсутствием должного трепета при своем отъезде, так потом можно будет сказать, что вовсе это и не тряпка была, а платочек, чтобы вслед помахать.
Шарлотта первая не выдержала тягостного молчания.
— Скажите, герцог, почему вы оставили Муру жизнь? Выходит, вы не были честны, когда говорили, что не верите в родственные связи.
О! У нас начались мирные семейные переговоры? Я так и представил, как Агат, глядя на Шарлотту щенячьим взглядом, просит: «Дорогая, попробуй понять Дара, он не так уж плох». И вот, милая птичка добросовестно старается. Аж сердце щемит.
— Потому, милая Шарлотта, что наша связь основана не на родстве, а на Кровной клятве.
Шарлотта очевидно ждала такого ответа.
— Но вы ведь готовы были освободить его от этой клятвы.
— Разумеется, я знал, что он откажется.
Шарлотта гневно выдохнула. Мда, надолго ее не хватило.
— Вы!.. — начала она.
— Предусмотрителен? — улыбнулся я.
— Отвратительны! Несносный, самовлюбленный тип!
— Видите ли, за свою жизнь я мало встречал людей достойней, чем я сам. Как же после этого себя не любить? Не вижу в этом дурного.
— Потому и не видите, что сами дурны, герцог, — отрезала Шарлотта. — Это не приходило вам в голову?
— Неужели в характере моем нет ни одного достоинства? — вкрадчиво поинтересовался я. — Дорогая, вы не стараетесь узнать меня лучше. А ведь мы с вами практически родня! После всего, что было между вами и Муром…
Шарлотта вздрогнула и стремительно покраснела.
— Что… вы имеете в виду, герцог? — пролепетала она. Я наклонился к ней, и девушка невольно подалась вперед. Я проговорил:
— Вы оставались с ним наедине, Шарлотта. И я почти уверен, что успели за это время разглядеть его… в подробностях! Защищая честь единственного своего брата… который, кстати, был абсолютно беспомощен перед вами, я настоятельно требую, чтобы вы взяли на себя ответственность…
Шарлотта отшатнулась. Щечки ее пылали.
— Чудовище! Да как вы… Вам не в чем меня обвинить! Я выхаживала вашего брата по мере своих сил! Ничего постыдного в этом нет. Я выполняла скорее роль сестры, чем супруги…
— О! Значит ли это, что вы отказываетесь выходить за Мура замуж? — протянул я. — Для него это станет ударом… Неужто вам его не жаль?
— Нет! — вскричала Шарлотта. — To есть, да! To есть… Вы! Вы!.. я не откажусь от Мура, какие бы каверзы вы не придумывали, вам не удастся рассорить нас!
Она остановилась, заметив мою ухмылку.
— Я узнала вас достаточно хорошо, чтобы надеяться увидеть в вас достоинства! Нет их у вас, и не найдется! Я уверена в этом настолько, что готова биться на процент от мебельной сделки!
— А вы азартны, Лотта, — я с осуждением поцокал языком. — Надеюсь, у вас нет склонности посещать петушиные бои или, того хуже, подпольные арены, где обычно дерутся полураздетые мужчины?
Шарлотта сделала движение, будто намеревалась закрыть лицо руками. Но на сей раз опомнилась гораздо скорее.
— Довольно, герцог Даренгарт! У вас потрясающая способность переиначивать слова собеседника и обращать их против него. С какой, скажите, стати вы позволили себе вольность, назвав меня уменьшительным именем без моего на то соизволения?
— Вы забываете, дорогая, что если уж вы стали Муру как сестра, то и мне тоже. Так что у меня есть полное право называть вас Лоттой, дергать за волосы и подсовывать жаб в ваши туфли…
— Ж-жаб?! — опешила Шарлотта. Я с полной серьезностью пояснил:
— Как вы уже заметили, я мало что знаю о родственных отношениях. Но я весьма прилежен в обучении. Где-то мне доводилось слышать, что братья непременно дергают младших сестриц за косички, отбирают у них кукол и подсовывают пауков и жаб…
— Вы упустили одну деталь: все это относится к детям и подросткам, а вы уже миновали столь юный возраст! — ядовито заметила Шарлотта. Я огорченно кивнул.
— Да, я не мог уделить вам достойное внимание раньше. Но теперь клянусь восполнить это упущение за все года разом… К тому же, мне весьма любопытно понять, как сестры после всех этих жаб и пауков продолжают обожать своих братьев. Сдается, это абсолютное притворство!
— Чудовище! — повторила Шарлотта. Я воодушевленно заметил:
— Об этом я тоже слышал! Сестры и братья дают друг другу глупые прозвища.
Вы весьма заботливы, благодарю. Мой долг отплатить вам по достоинству.
— О, не утруждайте себя! — процедила девушка. — Это отвлечет вас от расследования!
— Ничуть! Я могу совмещать эти важные задачи. И сообщу вам, как только придумаю что-то достойное вас…
— Добрые духи! Герцог! А можно как-то избежать вашей братской заботы?
— Исключено! Что скажут люди? Хотя… насколько я понимаю, между мужем и женой нет столь строгих правил…
