– Потомки эльфов действительно нередко отличаются невоздержанностью и даже распущенностью. Но не забывай, в моем случае это уже давно не имеет никакого значения. Кстати, отец леди Меламори – тоже потомок эльфов, мы с ним даже состоим в дальнем родстве. А ее мать, леди Атисса, принадлежит к очень древнему роду, из которого вышли короли Древней династии, что свидетельствует о том, что в ее жилах течет кровь крэйев.
– Ничего себе новости!
Я был не просто ошеломлен, а оглушен. Можно сказать, контужен.
– Нашел чему удивляться. Строго говоря, у нас в Тайном Сыске есть только один чистокровный человек – сэр Кофа. Ну и ты, конечно – если можно хотя бы условно считать «человеком» существо из иного Мира.
– Да, конечно, – растерянно согласился я. – Просто до сих пор я понятия не имел о том, что кроме людей есть еще и какие-то крэйи. А что касается эльфов – честно говоря, я был уверен, что эти несчастные алкаши из Шимурэдского леса, были последними.
– Еще чего не хватало! – возмутился Шурф. – Чистокровных эльфов действительно не так уж много – здесь, на Хонхоне. Зато добрая половина населения Уандука – кейифайи. Собственно говоря, ты же лично знаком с правителем Куманского Халифата.
– Тоже эльф? – упавшим голосом спросил я. – А с виду совсем как человек.
– Ну да, он же из упиатов, а они мало отличаются от людей. Равно как и амфитимайи, чьим потомком является наш король и твой покорный слуга заодно.
– Стоп! – решительно сказал я. – Сэр Шурф, тебе не позавидуешь. Ты связался с абсолютным невеждой. До сих пор я думал, что эльфы – это просто эльфы, и все. А теперь выясняется, что они не просто эльфы, а «кейифайи». И среди них есть какие-то загадочные «упиаты» и эти… как их – ну, ваши с Гуригом предки.
– Амфитимайи, – великодушно подсказал он.
– Может быть, ты просто объяснишь все по порядку? Про эльфов и про крэйев – если уж мне приходится иметь дело с их потомками.
Тем временем хозяин принес наш заказ. Ему пришлось придвинуть к нашему столику еще один – в противном случае несколько котелков пришлось бы поставить на пол. Пока он возился, расставляя посуду, я его внимательно рассматривал и пришел к выводу, что ничего «нечеловеческого» во внешности этого парня нет. Если уж на то пошло, он был куда меньше похож на мои наивные представления о вурдалаках, чем подавляющее большинство моих знакомых.
– Ладно, – согласился Шурф. – Признаться, я полагал, что сэр Джуффин хоть немного позаботился о твоем образовании. Магия магией, все это прекрасно, но жить в Мире и не знать, кто его населяет, – пожалуй, немного слишком, даже для тебя. Только я предпочел бы дождаться момента, когда мы завершим ужин. Не люблю разглагольствовать с набитым ртом, как подвыпивший мастеровой.
– Да ты сноб, дружище, – фыркнул я, налетая на «бамбурики», которые оказались крошечными ароматными колобками, поданными в отдельном чугунке с раскаленным, еще шипящим маслом, так что их приходилось извлекать оттуда при помощи длинных тонких палочек, макать в густой суп, который насквозь пропитывал пушистое тесто, и только потом отправлять в рот – увлекательное занятие, ничего не скажешь.
Что касается моего друга, у него в данный момент имелась лишь одна забота: залить в меня порцию «Вурдалачьего Жара» – обжигающе крепкой ягодной наливки, которая действительно была разлита в самые настоящие наперстки. Впрочем, это были наперстки, предназначенные для вполне великаньих пальцев.
Разумеется, ему это удалось. После недолгих уговоров я решил, что если уж парень решил споить собственного возницу – так ему и надо.
Большую половину ужина мы так и не осилили, но добродушный голубоглазый вурдалак заботливо упаковал остатки и сам отнес их в наш амобилер, к величайшей радости задремавшего было Друппи. Пес сразу просчитал, что холодный окорок, закопченный в розовом дыму, достанется именно ему, какого бы мнения на сей счет ни придерживался строгий дядя Шурф Лонли-Локли.
– Вещай, потомок эльфов! – потребовал я, взявшись за рычаг. – Открой мне страшную правду о населении этого Мира. Я хочу быть умным и образованным.
– Лучше поздно, чем никогда, – снисходительно согласился Шурф. – Ладно уж, слушай. Начнем, пожалуй, с крэйев, поскольку именно они являются настоящими хозяевами земли, по которой мы с тобой едем. Их очень много, и порой они отличаются друг от друга куда больше, чем можно себе представить. Из всех крэйев наиболее близки к людям драххи – на древнем языке Хонхоны это слово означает «угрюмые люди». Внешне драххи ничем не отличаются от людей. Впрочем, есть одна странность – не бывает драххов с заурядной внешностью. Они или очень красивые люди, или редкостные уроды. Иметь дело с драххами легче легкого: их внешность всегда точно соответствует характеру. Добродушные драххи красивы, злые – уродливы, все очень просто. А у неуравновешенных, вроде тебя, внешность то и дело меняется в зависимости от настроения.
– Меняется? – недоверчиво переспросил я. – Никогда не видел ничего подобного.
