Ясно, конечно, что деваться мне особо некуда, да и Джуффин небось устроит погоню. С другой стороны, если вас укачало от езды в автобусе, главное – выйти, немного постоять на твердой земле, отдышаться, прийти в себя, а уже потом думать, что делать дальше. По-моему, так.
Ну и?..
То-то и оно, что ничего. Меня охватило ничем не объяснимое оцепенение, какой-то паралич воли, иначе и не назовешь. «Подождем еще немного, хотя бы до завтра, все уладится, вот увидишь!» – шептал мне сытый, спокойный голосок, притаившийся в одном из потаенных уголков моего сознания. Самое удивительное, что я ему почти доверял – то ли потому, что очень хотел верить в лучшее, то ли у меня просто не было сил сопротивляться. Скорее всего, и то и другое, конечно.
А ведь было совершенно очевидно, что ничего не «уладится». Ни завтра, ни через дюжину дней – вообще никогда. Некая невидимая критическая черта, отсекавшая меня от надежды, была уже пройдена. Не знаю, когда именно, но это, пожалуй, не имело значения.
Очертя голову я бросился склеивать свою разваливающуюся на части жизнь. И начать решил с Меламори. По правде говоря, это следовало сделать гораздо раньше.
«Не хочет пользоваться Безмолвной речью, и не надо, Магистры с ней, – думал я. – Но когда Меламори увидит меня, живого и теплого, возможно, она не станет выкидывать меня в окно? Черт, мне ведь, в сущности, так мало нужно. Если мы просто попрощаемся по-человечески, договоримся о встрече – не сегодня вечером и не завтра, а потом, когда этот дурацкий цветок насосется крови и исчезнет – что ж, тогда у меня появится веская причина позволить будущему наступить».
Я надеялся, что еще успею застать ее дома. Человеку, который решил уехать, обычно требуется время на сборы, на лихорадочные попытки вспомнить, в какой из бесчисленных шкатулок, разбросанных по всему дому, лежат деньги, на сочинение нескольких сентиментальных записок, которые, несомненно, будут сочтены глупостью, разорваны в клочья и сожжены – на это, к слову сказать, тоже понадобится время.
Разумеется, не все люди тратят время на такие пустяки. Но мне казалось, что я неплохо знаю Меламори. Из совокупности моих обширных знаний о ее привычках следовало, что сейчас она как раз приступает к сочинению последней (или даже предпоследней) прощальной записки, каковую, впрочем, непременно порвет, как уже порвала несколько предыдущих, поскольку в последний момент поймет, что слов, которые ей нужны, не существует в человеческом языке.
Я бросил на стол новенькую сияющую корону и поспешно покинул трактир. Ругал себя на чем свет стоит: «Расселся тут, кретин! Ну почему ты сразу к ней не поехал?»
Удовлетворительного ответа на сей вопрос у меня не было. Просто все пошло наперекосяк, и я никак не мог сообразить, какой край реальности следует выравнивать в первую очередь.
Мне, можно сказать, повезло. Я столкнулся с Меламори на пороге ее дома. Она как раз укладывала здоровенную дорожную сумку на заднее сиденье амобилера.
– Ты забыла упаковать меня, милая. Боюсь, тебе понадобится еще одна сумка.
Я старался говорить так, словно бы все у нас в полном порядке и моя прекрасная леди просто собралась в коротенький отпуск. Скажем, на ярмарку в Нумбану, или где там еще положено проветриваться.
– Ты тоже хочешь уехать? Это правда? – недоверчиво спросила Меламори.
Мне показалось, что в ее глазах засветилась надежда. Впрочем, это глупое, но позитивное чувство поспешно покинуло свое временное убежище, и серые глаза Меламори снова стали холодными и тусклыми, как грязные весенние льдинки.
– Очень хочу, – искренне ответил я. – По крайней мере, с тобой. Возможно, это действительно самый лучший выход.
– Не обманывай меня, Макс, – неожиданно сказала она. – Джуффин велел тебе остановить меня, верно? А поскольку ты немного сентиментален и не хочешь применять силу, ты хитришь. Сейчас ты как раз лихорадочно прикидываешь, что лучше: уговорить меня хотя бы на день повременить с отъездом, спрятать меня в пригоршню или сразу шарахнуть своим Смертным шаром.
– Да что с тобой? – опешил я. – С какой стати я стал бы с тобой хитрить? Когда это ты перестала мне доверять?
– А с чего ты взял, будто я когда-то тебе доверяла? – спросила она. – Мне было хорошо с тобой, это правда. Скажу больше, я до сих пор влюблена в тебя. Но любить и доверять – не одно и то же. Я никогда не забывала, что ты за существо, и всегда была настороже. Впрочем, так было даже увлекательнее – пока дело не запахло полным дерьмом! Но теперь я пас. Разбирайтесь со своими паршивыми цветочками без меня, господа колдуны. Я не собираюсь отдавать свою жизнь за сомнительную честь оставаться твоей любовницей на пару дней дольше. Ты хорош, сэр Макс, но не настолько, можешь мне поверить.
