– Все не так страшно, – мягко сказал я. – То есть страшно, конечно, но у меня все же есть шанс выкрутиться. Джуффин уверен, что я – единственный человек, которому, в силу некоторых причин, страстные призывы Пустого Сердца будут до фени. То есть я сохраню разум и буду вести себя осторожно. А Меч Короля Мёнина наверняка позаботится, чтобы я остался жив. Может быть, он вообще порубит сие священное растение в капусту, и у нас будет неплохой салат, чтобы отпраздновать счастливый финал этой истории. Джуффин очень на это рассчитывает. Я тоже. А что мне еще остается?
– Но какой смысл? – спросил Мелифаро. – Зачем так рисковать?
– Ну, должен же кто-то разобраться с этим грешным Пустым Сердцем. А у меня есть хоть какой-то шанс выжить. Ну, и приобрести бесценный опыт заодно.
Следовало признать, что я мету вполне убогую чушь. Но мне было очень сложно придумать какие-нибудь разумные аргументы, не разглашая истинную причину нашей с Джуффином нелепой затеи.
– У тебя в роду были самоубийцы? – гнул свое Мелифаро.
– Были, не были – какая разница, – отмахнулся я. – Я, собственно говоря, хотел попросить вас обоих на время уехать из столицы. Чем дальше – тем лучше. А то совсем скверно может получиться, если мне, в довершение к прочим радостям жизни, еще и с вами драться придется.
– А зачем тебе с нами драться? – удивился Нумминорих. Потом вспомнил, о чем идет речь, и неохотно кивнул: – Ну да, конечно…
– Дошло? – вздохнул я.
– Уехать, говоришь? – нахмурился Мелифаро. – А сэр Джуффин что думает по этому поводу? Почему, собственно говоря, он до сих пор не приказал нам паковать дорожные сумки?
– Он сказал, будто хочет, чтобы вы сделали свободный выбор.
Мне было стыдно публично транслировать эту душеспасительную ахинею, но ничего иного не оставалось.
– Джуффин и сам, скорее всего, куда-нибудь уедет после того, как мы усыпим горожан, чтобы не зашибить меня ненароком, – добавил я, удивляясь, что до сих пор не покраснел.
– Ничего не понимаю! – решительно заключил Мелифаро. – Извини, Макс, но у меня такое ощущение, что ты врешь. Или повторяешь вранье Джуффина. Или, еще хуже, перевираешь его вранье. Положим, у вас с шефом всегда были какие-то дурацкие секреты, но в такой критической ситуации могли бы честно объяснить, что происходит. Вроде бы все свои, разве нет?
«Были свои, – печально подумал я. – А стали чужие. Такие, брат, дела».
Но вслух я ничего не сказал, только пожал плечами – дескать, не веришь – не надо, что я могу поделать?
– Не хочешь ничего добавить? – спросил Мелифаро. – Хотя бы одно правдивое заявление – просто для разнообразия.
– Я уже все сказал, – вздохнул я. – Собственно говоря, я хочу только одного – чтобы вы куда-нибудь уехали, всего на несколько дней. Сделайте мне подарок, ребята. Избавьте меня от необходимости с вами драться. Так и рехнуться недолго.
– Если ты действительно считаешь, что так нужно… – нерешительно начал Нумминорих.
– Вот и поезжай, доставь удовольствие его величеству, – снисходительно сказал ему Мелифаро. – Небось еще успеешь догнать свое семейство! А я… Возможно, через пару дней я действительно уеду. Невелика радость с выпученными глазами ломиться на зов этого грешного цветка, и все только для того, чтобы в финале встретить там наше штатное чудовище с полным ртом ядовитой слюны и дурацким куском древнего лома наперевес. Но сначала я должен разобраться, что происходит на самом деле. Извини, Макс, но так уж я устроен.
– Когда ты вернешься, я с удовольствием отвечу на все твои вопросы – если уцелею, конечно, – мягко сказал я.
– Нет, дело обстоит иначе. Если ты правдиво ответишь на мои вопросы, я с удовольствием уеду, хоть на край света. Давно мечтал о хорошем длинном отпуске вместо каких-нибудь паршивых двух Дней Свободы от забот.
– А если к тому времени, когда ты решишь, будто разобрался, уезжать будет поздно? – спросил я.
– Посмотрим, – он легкомысленно пожал плечами. – В конце концов, влипать в неприятности – моя профессия.
– Это не неприятности, а гораздо хуже, – мрачно сказал я. И сунул ему под нос свои разукрашенные пальцы. – Как по-твоему, зачем мне такая красота?
– Откуда я знаю, – хмыкнул он. – Мода пошла на выпендреж под старину, так, что ли?
– Еще подумай, – сухо сказал я. – На чьих ногтях в последний раз ты видел такую красоту?
– А что, разве ты не единственный в своем роде?.. Ах, ну да, припоминаю. На умелых ручках нашего великолепного дезертира Лонки-Ломки было нарисовано что-то подобное… – Он запнулся и пронзительно посмотрел на меня: – Хочешь сказать, что свои волшебные ручки он оставил тебе в наследство? Да уж, нашел кому!
– Так вот, – мягко сказал я, – меньше всего на свете мне хочется применять их на практике, дружище. А ведь придется, если ты в последний момент решишь отпихнуть меня от Пустого Сердца.
– Так, – мрачно сказал он. – Я-то надеялся, что сэр Шурф взял свою грешную игрушку с собой, на память о светлых днях, проведенных в стенах Дома у Моста. Только этих грешных перчаток нам тут не хватало!
