– «Макияж»? И где ты только успел нахвататься таких словечек? – удивилась она.
Я не стал втолковывать ей, что мне ведомо любое слово, хоть раз сорвавшееся с человеческого языка. Не до похвальбы сейчас.
Пример Афины вселил решимость в сердца ее родичей. Арес решительно разорвал свое платье – что было совсем не обязательно, с таким-то глубоким вырезом! – кокетливо осведомился у окружающих, нравится ли им его новый шикарный бюст, а потом с неподдельным интересом наблюдал за моими действиями.
– Ни хрена он меня не заколдовал, – сообщил он Олимпийцам. – Я бы почувствовал, если что не так!
– Ну да, теперь ты у нас такой чувствительный, дальше некуда! – насмешливо отозвалась Артемида. Она уже расстегивала драгоценные пуговицы на своей шелковой одежде, но недоверие в ее глазах не угасло.
– Если не хочешь – не нужно, – мягко сказал я. – Надеюсь, у тебя еще будет время подумать.
– У меня нет времени. Его нет ни у кого из нас, – она испытующе посмотрела на меня. – А ты не предчувствуешь недоброе, Один? Я думала, у тебя чуткое сердце.
– А ты чуешь беду, Диана? – встревожилась Афина.
– Геката где-то рядом. А где Геката, там и беда… Кстати, можешь шепнуть своим рунам и ее имя, Один. Не помешает.
– А кто она, эта Геката? – спросил я. – Впервые слышу от вас ее имя.
– Да, мы не слишком любим о ней вспоминать. Когда-то она была одной из нас, – принялась объяснять Артемида. – Было время, когда люди даже считали ее моей тенью, и в их словах была доля правды, поскольку в те времена мы обе с радостью подчинялись велениям Луны, да и охотились в одних угодьях, только я днем, а она – ночью. Но мы уже давно враждуем. Очень давно.
– И что, она искусная охотница? – с интересом спросил я. – А вы не могли бы забыть старые ссоры до лучших времен? Было бы неплохо разжиться могущественным союзником.
– Да, пожалуй, – неуверенно согласилась Артемида. – Она действительно искусная, как ты выражаешься. И очень могущественная. Геката много старше нас, Один. И она совсем другая. Мы никогда не понимали ее, как не могли понять ее родичей, титанов. Но насколько я помню, сам Зевс не слишком любил ей перечить в те времена, когда она навещала нас на Олимпе.
От меня не укрылось, что Зевс недовольно насупил брови, но возражать не стал.
