Я посмотрел на нее так, что она прикусила свой болтливый язык.
Одно было плохо – я не мог заставить себя разгневаться по-настоящему. Во-первых, эта трехликая действительно была похожа на меня самого. Можно было подумать, что я наконец-то встретил собственную тень, «второго себя», о котором жарким таинственным шепотом однажды рассказал мне Фрейр, – тогда я ни слова не понял из его смутных объяснений и предпочел думать, что бедняга Фрейр просто перебрал браги. Кроме того, я чувствовал, что за напускной бравадой Гекаты нет настоящей враждебности. Оставалось только понять, зачем мы ей понадобились.
Гелиос тем временем неторопливо вытер рукавом цветастой рубахи капли крови со своей темной кожи и шагнул в темноту, раскинув руки, словно для того, чтобы обнять дорогого гостя.
– Я предупреждал, что, если ты сунешься к Олимпийцам, тебе не избежать моих объятий, – говорил он. – У меня еще хватит жара, чтобы испечь гадин, приютившихся в твоих волосах.
– И ты теперь с ними, Гелиос? Да тебя не узнать! Эк ты почернел – небось, от собственного жара? Погоди, не горячись, не время мне с тобой обниматься, – затараторила Геката, поспешно отступая в темноту. – Я пришла сюда не для того, чтобы воевать с тобой. И вообще не для того, чтобы воевать.
– Зачем, в таком случае? – мрачно спросил Зевс. – Наши пути давно разошлись, Геката.
– Они никогда и не сходились, – огрызнулась она. И внезапно призналась: – Я и сама не знаю, зачем пришла. Можете мне поверить, меньше всего на свете я хотела снова увидеть ваши рожи!
– Взаимно, дорогуша! – усмехнулась Афина.
– О, да тебе наконец-то удалось влезть в мужские штаны, Паллада! – расхохоталась Геката. – Что ж, поздравляю. Лучше быть мужиком, чем такой пожилой девицей.
– Очень хочешь умереть прямо сейчас? – равнодушно спросила Афина.
Я решил вмешаться в их беседу. Паллада рассердилась не на шутку, но я не слишком верил, что она в силах исполнить свою угрозу. К тому же во мне разгорелось любопытство. Сама не знает, зачем пришла, – ишь ты!
– Что заставило тебя прийти сюда? – спросил я. – Это не могли быть мои чары. Я не собирался никого призывать. Скорее уж наоборот.
– Куда уж тебе с твоими чарами! Не родился еще тот, кому удастся меня приворожить… Впрочем, меня действительно вынудили сюда прийти, – буркнула она. – За мною гнались твари из числа тех, с которыми лучше не встречаться.
– Такие же, как ты сама? – лукаво прищурился Гелиос.
