– Дивные, непостижимые существа. Могущественные, словно они принадлежат не умирающему, а новорожденному миру, – в голосе Гекаты звучали мечтательные интонации влюбленной девчонки. – Мертвые, как сама вечность, безжалостные, как время, и жадные до чужой силы, как пересохшая глотка. Мне жаль, что я не одна из них. Если бы мне было суждено родиться заново… Но тут уж ничего не поделаешь!
– Среди них была уродливая женщина с веретенами в волосах, да? – спросил я. – И некто в шлеме, похожем на сказочную птицу, и еще один – безголовый…
– С дверцами в груди, да, – кивнула она. – Их скрип и стук способны свести с ума даже меня! О, этим тварям подвластны такие силы, о существовании которых я только смутно догадываюсь. Впервые в жизни я узнала, что такое настоящий страх.
– И как тебе это понравилось? – мрачно спросила Афина.
– Даже и не знаю. У страха есть свое непреодолимое очарование. Он завораживает – во всяком случае, когда это происходит впервые.
– Смотри-ка, тебе даже пришлось по вкусу это приключение, – хмыкнула Афина.
– Что ж, во всяком случае, у нас с тобой общие враги, – заключил я. – Выходит, они просто охотятся на всех подряд, кто подвернется.
– Надеюсь, они не доберутся до Посейдона, – вздохнул Арес. – Как-никак, а все-таки его скрывает морская пучина…
– Думаешь, эти твари не умеют плавать? – усомнился я. – Пожалуй, надо бы мне наведаться и к Посейдону, если еще не поздно. Хорошо, что ты о нем вспомнил.
– Не «вспомнил», а «вспомнила», – кокетливо поправила меня белокурая красотка. – Проявляй хоть какое-то уважение к моему новому облику, Один!
– Рядом враги, Отец битв! – голос Гёндуль звучал встревоженно. До сих пор мои валькирии были образцом спокойствия. Но и они оказались подвластны разрушительным переменам!
– Их много? – спросил я.
– Не больше, чем твоих друзей. Но нас пугает их могущество. Мы не сможем их остановить. Может быть, твои руны смогут?
– Это те же самые, да? Те, от кого вы охраняли дома Олимпийцев в последние дни?
Валькирия кивнула.
– Ну наконец-то мы увидим их лицом к лицу, – я обернулся к Олимпийцам. – В том нет беды, они не смогут приблизиться к тем, у кого есть моя руна.
– Но ее пока нет ни у меня, ни у Аида. Да и у Зевса нет твоей руны, – встревожился Гефест.
Я всегда догадывался, что воитель из этого мастера никудышный. Так уж повелось – одни руки умело куют мечи, и совсем другие с радостью достают их из ножен.
– Это поправимо, – сказал я. – Мы окружим вас тесным кольцом, так что убийцы не смогут приблизиться.
