– Раб? Какой такой раб?
– Призрачный сладкоречивый великан, – пояснила Афина. – Он появился на моей амбе, перепугал Любимцев, заворожил Хранителей… Передай ему, что я очень на него сердита.
– А, Джинн. Теперь ясно, куда он подевался. Понял, что ничем мне не поможет, и рванул за подмогой – какой молодец! И вы вот так сразу согласились прийти мне на помощь? – Я повернул голову и внимательно посмотрел на Афину: – Как ты-то решилась? Ты ведь знаешь, кто я такой. Может быть, эти голодные индейские боги собирались оказать вам величайшую услугу.
– Мы с Одином привыкли платить по счетам. Неблагодарный быстро теряет удачу, знаешь ли. Ты помог нам, мы помогли тебе. Теперь мы в расчете и можем больше не церемониться друг с другом.
Пока Афина ораторствовала, моя голова по-прежнему лежала на ее плече, и она не предпринимала никаких попыток положить конец этому безобразию. Ее слова самым восхитительным образом расходились с делом, и это превращало меня в совершенно счастливое существо. Быстро же я оклемался!
– Я тоже знаю, кто ты, – вмешался Один. Он говорил на удивление спокойно, даже дружелюбно. – Я развязал язык Гекате, это оказалось не слишком сложно. Конечно, я мог бы догадаться и раньше, но что происходит с отпущенной нам мудростью, когда наше время подходит к концу.
– И ты знаешь? Но почему в таком случае?..
– Ты любопытен, как женщина. Другой на твоем месте перестал бы интересоваться даже собственным именем – после такой-то передряги! А тебя по-прежнему занимают чужие дела. Сколько раз ты только что умер?
– Много. Я не считал, знаешь ли.
– Когда я принес себя в жертву и побывал за чертой – всего один раз! – я переменился так, что серебряные зеркала, перед которыми я стоял прежде, отказывались отражать мое лицо, а тебе все как об стену горохом! – укоризненно заметил он.
– И все-таки почему? – упрямо спросил я.
– Потому что было бы глупо продолжать считать тебя настоящим врагом. Я больше не думаю, что ты – Сурт из Муспелльсхайма. И я совершенно уверен, что ты – не Локи, его бы я узнал в любом обличье. Вёльва ни единым словом не упомянула тебя в своем пророчестве, и это дарит мне великую надежду. Ты не умеешь ненавидеть и быть неистовым. Думаю, ты и сражаться-то толком не умеешь.
– Не умею, – подтвердил я. Потом вспомнил свои подвиги у храма Сетха, решил, что прибедняться все-таки не стоит, и честно добавил: – Разве вот просто уничтожать все, что под руку подвернется, – иногда, под настроение.
– Уверен, что ты действительно вполне способен разрушить то, что осталось от этого прекрасного мира. Случайно, или нечаянно, или просто «под настроение», как ты сам выразился. А иногда твоего могущества не хватает даже на то, чтобы сохранить собственную жизнь, как это случилось сегодня. Ты – не воин, ты – гость, любопытный вечный скиталец вроде дружка Паллады, Улисса, и совсем не случайно ты назвал себя Гестом в нашу первую встречу. Одним словом, ты не враг нам. Правда, ты и не друг – ни нам и вообще никому. Так, наваждение. Афина с самого начала была права, а я ей не верил… Но ты помог нам, когда это требовалось, и ты не хочешь нашей гибели. О таком противнике можно только мечтать. Если тебя не будет, найдется кто-то другой, чтобы возглавить твою армию. Думаю, это будет Лодур, как и предсказывала Вёльва, и тогда все пойдет как по писаному. Я думал всю ночь и понял, что нам следует дорожить твоей жизнью.
– Хорошая идея, – хмыкнул я. – Вот уж не надеялся, что она может прийти тебе в голову.
– Ты же сам вспомнил, что одно из моих имен – Отец Мудрости, – снисходительно заметил Один.
– Ты не рассуждай, а лучше скажи, что ты теперь собираешься делать, – потребовала Афина. – Неужели все равно поведешь свою кошмарную толпу к месту Последней битвы? А потом мы будем сражаться? Но это же бессмысленно! Нам вроде бы нечего делить. И учти, мы спасли твою жизнь не для того, чтобы ты погасил солнце своим огненным мечом, хотя до сегодняшнего дня Игг упорно утверждал, что именно это ты намерен проделать. Смотри не вздумай!
Она здорово завелась, и я не на шутку опасался, что сейчас эта прекрасная богиня просто набьет мне морду – так, для профилактики.
– Да нет у меня никакого огненного меча, – сказал я. – Ятаган волшебный, правда, имеется, а меча нет. Надеюсь, что и не будет. Нужен он мне, как шило в заднице! А что касается так называемой «кошмарной толпы»… Разумеется, я поведу их дальше. Я каким-то образом вернул этих людей к жизни, заставил подняться из могил, они дышат в одном ритме со мной, и их дыхание замирает, когда я на время их покидаю. Так что теперь я должен оставаться с ними. Я за них отвечаю, так уж вышло. Да я и сам не хочу их бросать. Один дело говорит – если я уйду, вместо меня появится кто-то другой. Я – не герой и не воин, как справедливо заметил Один, и вообще не бог весть что. К тому же я не слишком любил своих коллег по роду человеческому, когда все мы были живы. Но пока я остаюсь с этими людьми, у них есть хоть какой-то шанс победить в Последней битве. Не вас, конечно.
– А кого? – изумленно спросила Афина.
