Я услышал, что где-то рядом играет музыка. Через несколько секунд я узнал мелодию и негромкий бесполый голос, который пел что-то простое и обворожительное на полузнакомом языке. Мои губы невольно расползлись в улыбку. Черт, еще немного, и я вполне мог бы пустить самую настоящую слезу, мокрую и соленую.
Дальше я почему-то никогда не мог разобрать, хотя пытался не раз. Когда-то давным-давно, несколько лет и целую вечность назад, эти бесхитростные строчки нежно выворачивали меня наизнанку.
В ту пору старинная подружка подарила мне кассету, на которую записала кучу каких-то неизвестных мне песенок. Она любила дарить друзьям этакие музыкальные винегреты, причудливую смесь супер-хитов и никому не известных мелодий. Эти сборники обычно были чудо как хороши, хотя я никак не мог постичь логику, которой она руководствовалась при их составлении.
Я смутно подозревал, что это был ее личный способ получить власть над людьми, которые ей дороги: заставить нас слушать выбранные ею мелодии в установленном ею порядке даже тогда, когда ее нет рядом. И мы действительно слушали, поскольку ее выбор всегда был безупречен.
А одна из выбранных ею для меня песенок[16] оказалась тем самым единственным и неповторимым набором звуков, который почему-то был способен вытрясти из меня душу, а потом вернуть ее на место, чистенькую и посвежевшую, как старое пальто, побывавшее в американской химчистке. У меня довольно богатый словарный запас, но внятно объяснить, что именно делала со мной эта простенькая песенка, я никогда не смогу. Наверное, ни в одном из человеческих языков нет подходящих слов.
Несколько недель я не вынимал кассету из плеера, почти не вслушиваясь в остальные песенки, которые тоже были вполне хороши. 57 минут я существовал в режиме ожидания, потом следовали три минуты – ровно столько звучала МОЯ песенка – кайфа, и все начиналось сначала.
А потом все внезапно закончилось. Я был изгнан из неожиданно обретенного рая. С кассетой было в полном порядке, и даже плеер я не сломал, просто магическая мелодия вдруг перестала меня трогать. Словно она была апельсином, из которого я выцедил весь сок. Моя нетерпеливая жадность все испортила. Остались только пересохшие ошметки истерзанной мякоти и сморщенная оранжевая кожура. Какое-то время я, как ни смешно это звучит, чувствовал себя по-настоящему несчастным.
Но сейчас мое сердце вздрогнуло так сладко, словно я слышал свою чудесную песенку в самый первый раз. Можно было подумать, что я все-таки оказался в раю и сладкоголосый ангел встречает меня на пороге.
Пару минут я наслаждался простым, но совершенно сокрушительным чудом, которое почему-то вдруг решило со мной случиться. Потом ухмыльнулся от удовольствия и наконец огляделся по сторонам. Только тогда я понял, что уже давно не один, и мое сердце внезапно сжалось от ужасающего предчувствия. Оно уже знало, что незнакомцы, чьи причудливые силуэты я едва мог различить в темноте, пришли сюда за моей жизнью и у них хватит могущества и упорства получить то, что они хотят.
– Не надо, – растерянно сказал я.
Сам не знаю, кого я надеялся уговорить.
– Ты лишил нас хорошей добычи, но это не беда. Ты сам – наилучшая добыча, – возразил мне свистящий шепот. – У тебя много жизней, есть что взять.
Этого, в принципе, следовало ждать. За моей головой явились грозные индейские боги – дружно, всем коллективом. Им не было никакого дела до нашего дурацкого «конца света» и моего – более чем высокого – статуса в созданной по этому случаю структуры. Эти хищники сошли со страниц совсем иных историй, и у них были свои представления о том, как следует поступать, когда земля начинает дрожать под ногами.
Они были гораздо старше и в каком-то смысле гораздо мудрее всех нас, как бабочка бывает мудрее философа – пока он размышляет о метаморфозах материи, бабочка переживает их на собственном опыте. Они оказались настолько
Мне хватило одной тошнотворно длинной секунды, чтобы понять – эти красавчики пришли сюда с твердым намерением убить меня. И они это сделают, поскольку я никогда не был бессмертным. Только счастливым обладателем довольно большого, но все же конечного количества жизней.
– Забери меня отсюда! – я позвал невидимого Джинна, но он не откликнулся.
Я с ужасом понял, что мой могущественный телохранитель вполне мог передумать, сжалиться надо мной и все-таки предоставить мне возможность побыть в полном одиночестве. Настолько несвоевременных подарков мне еще никогда не делали.
