Надо отдать ему должное, он знает, как следует говорить с такими, как я. Тем не менее я все равно терпеть его не могу, чем дальше, тем больше.
В глубине души я вынужден признать – мне просто не нравится, что мы похожи. Этот смертный, каким-то образом умудрившийся растянуть свою жизнь на почти бесконечно долгий срок и даже ускользнуть от человеческой судьбы своих соплеменников, великий хитрец и храбрый воин. А я предпочитаю оставаться единственным хитрецом среди простодушных воинов – просто потому, что так было всегда.
– Что ж, задай свой вопрос и узнаешь, разгневаюсь я или нет, – предложил я.
Он и бровью не повел.
– Рассказывают, что этот самый Лодур находится в весьма прискорбном положении. Дескать, он беспомощен, связан по рукам и ногам, корчится от боли под струями яда, а его верная жена сидит рядом и пытается собирать этот самый яд в чашу – весьма похвальное поведение! Это правда?
– Враки. Всего-то недельку мы его так подержали, а уж шуму было!..
– Да, так часто случается, – сдержанно улыбнулся Улисс. – Людская молва беззастенчиво преувеличивает страдания великих и обходит равнодушным молчанием прочие бедствия… Но где мне его искать?
– Искать его тебе придется до скончания времен и даже дольше, если я не помогу. Есть один способ.
Тут я крепко задумался, поскольку не хотел давать в руки этому пройдохе ни единого клочка сокровенного знания. Вдруг он из тех мудрецов, которые могут вообразить океан, глядя на каплю воды? Но поразмыслив, я решил – да пусть его догадывается, если сможет, невелика беда. Изучение моей магии требует времени, а времени ни у кого из нас не осталось.
Я извлек из-за пояса нож, на костяной рукояти которого было вырезано одно-единственное украшение: крест неправильной, несимметричной формы – Наутиз, самая опасная из моих рун, несущая не смерть, а порабощение, которое хуже смерти.
Я испытующе посмотрел на Улисса. Он был готов слушать, и я заговорил.
