– Не прикидывайся, что не понимаешь, – сердито сказал я. Передразнил ее: – «Разве ты не заметил, как он смотрел на меня?» А разве ты никогда не замечала, как смотрю на тебя я?
– Стараюсь не замечать, – холодно сказала Афина. – У тебя есть достоинства, ради которых можно простить даже сладострастные взоры. Было бы лучше, если бы ты продолжал валяться по кустам в обществе Гекаты. Ей это нравится, да и для дела полезно.
– Не пытайся заделаться моей свахой! – я едва обуздал гнев. – Что ты смыслишь в этих делах? Чем решать, с кем и где я должен валяться, скажи – ты принимаешь мое предложение?
– Дурацкое предложение. Впрочем, как хочешь. Все равно я не проиграю этот спор.
– Может, так, а может, нет. Поживем – увидим. Но, в случае чего, как я узнаю, что ты проиграла?
– Я никогда не лгу тем, кого считаю равными себе.
– Вот это напрасно! – усмехнулся я. – Только с равными и стоит лукавить, прочие не в счет.
– Не учи меня уму-разуму. Я не так молода, чтобы меня можно было переделать. А если учесть, что наш последний день не за горами, не стоит и пытаться… Ну что, я пошлю за Улиссом?
– На кой ляд тебе этот пройдоха? Думаешь, он научит тебя уклоняться от поцелуев?
– Этому я сама кого угодно научу. Улисс нам сейчас очень нужен, Один. Или ты сам собираешься навестить своего бывшего побратима? Мне, например, что-то пока не хочется соваться ему в пасть. А кто-то ведь должен рассказать ему, что творится.
– Кто-то должен. Но почему именно этот твой любимчик? Почему бы не послать, к примеру, Гермеса? Он же у вас от рождения Вестник.
– Гермес не только Вестник, он – один из нас. Не стоит делиться своими планами с кем-то еще. Пусть это будет нашим с тобой секретом. А Улисс не в счет, он предан мне крепче, чем мои Хранители.
– Не нравится он мне, – вздохнул я. – Впрочем, делай как знаешь.
– Вот и славно. Думаю, Улисс будет здесь уже сегодня ночью. Он не медлит, когда я его зову.
Афина поднялась и пошла к своей летающей машине. Наверное, решила, что ее крылатый приятель тоже нуждается в утешительной беседе после сегодняшней передряги. Уж он-то точно остался цел только по милости нашего мягкосердечного врага.
Что касается меня, мне было о чем поразмыслить. Я достал из-за пазухи мешочек с рунами, взвесил его на ладони и спрятал обратно. Сердце говорило мне, что время для гадания неподходящее. Судьба явно была озадачена не меньше, чем я сам, и сама толком не решила, как быть дальше, поэтому не следовало совать нос в будущее.
