– Плохо, – я помотал головой. – Ты и сама знаешь, что плохо. Может быть, ты никогда не признаешься себе, что тебе и самой позарез требовалось услышать от меня что-то в таком роде – неважно! Я видел твои глаза сегодня, и мне больше не требуется никаких доказательств. Не знаю, как ты, а я не хочу угробить последние мгновения своей жизни на мучительные сожаления – просто не могу позволить себе такую роскошь. Я и так слишком долго тактично отмалчивался – из уважения к твоей божественной неприкосновенности, скажем так. Все время думал, что когда-нибудь ты сама дашь мне понять, что я напрасно скромничаю. Но сегодня утром я довольно убедительно говорил, что у нас больше нет времени, и вдруг понял, что у меня его тоже нет. Какое уж там «когда-нибудь».
– Больше нет времени, это правда, – эхом откликнулась она. – Да, ты умеешь убеждать. Но ничего не выйдет, Макс. Я не могу принадлежать мужчине. Ни одному из Бессмертных, ни уж тем более человеку. Такова моя сущность, ничего не попишешь.
– Отлично. Значит, тебе со мною чертовски повезло. Мне не нужно «принадлежать». Я и сам-то себе не принадлежу! Кроме того, я не человек и не один из ваших – так, наваждение.
– Солнечный зайчик, да? – вдруг рассмеялась она.
– Да, – серьезно согласился я. – Ты всегда знала, что я могу стать единственным исключением из правила. Именно поэтому ты так радовалась моим визитам и никак не могла заставить себя враждовать со мной по-настоящему.
– Ты разбудил что-то в моем сердце, это правда. Но…
– Никаких «но»! – улыбнулся я. – Ты еще не поняла? Со мной можно все – просто потому, что это не считается. Я как предрассветный сон, о котором у тебя почти не останется воспоминаний. А даже если и останутся – какая разница, мало ли что может присниться?
Пока я говорил, Афина подходила все ближе.
– И правда. Мало ли что может присниться, – удивленно повторила она.
Я почувствовал, что ее теплая ладонь нерешительно прикоснулась к моему запястью – господи, кто бы мог подумать, что обыкновенное прикосновение чужой руки может заставить мир завертеться перед моими глазами!
– А ведь считается, что я попал в совершенно необитаемое место!
Чей-то голос заставил нас обоих подскочить на месте. Забавно: мы с Афиной вели себя в точности как школьники, застуканные в подъезде.
– Глазам своим не верю. Что вы здесь делаете, да еще и вместе?
Я с ужасом понял, что к нам приближается Одиссей. В свое время он попросил нас с Джинном отправить его в какой-нибудь безлюдный уголок. Случаются же совпадения!
Я был в отчаянии. Сейчас он начнет расспрашивать нас, как идут дела, рассказывать о собственном времяпрепровождении, возможно, захочет отправиться вместе с нами… Одним словом, наше единственное и неповторимое свидание можно было считать завершенным. Афина уже отняла свою теплую ручку и поспешно отступила на несколько шагов.
«Пропади ты пропадом! – горько подумал я. – Только тебя мне здесь не хватало! Одиссей, миленький, будь другом, исчезни куда угодно, а лучше всего – в другую Вселенную, благо их число стремится к бесконечности!»
– Куда он подевался? – изумленно спросила Афина. – Он же только что шел нам навстречу…
Я растерянно моргнул и уставился в темноту. Одиссея действительно больше нигде не было. Потом до меня начало доходить, и я неудержимо расхохотался.
– Что ты, Макс? – почти испуганно спросила Афина. – Что вообще происходит?
– Ты не поверишь, но твой приятель Улисс только что загремел в другую Вселенную, – я снова рассмеялся. – Я все-таки выполнил свое обещание – нечаянно!
– Какое обещание?
– Однажды Одиссей попросил меня помочь ему покинуть этот мир, – объяснил я. – Твоему приятелю захотелось прогуляться по иным вселенным, пока мы здесь будем разбираться со своим скучным апокалипсисом. Я сказал, что постараюсь что-нибудь придумать – просто чтобы поднять ему настроение. Если бы я знал, как отсюда смыться, сам бы давным-давно сделал ноги. А сейчас он появился так не вовремя, и я от всей души пожелал ему оказаться как можно дальше отсюда, желательно – в другой Вселенной. Думаю, именно там он теперь и находится. Все довольны.
Афина еще больше нахмурилась, но вдруг махнула рукой и расхохоталась.
– Счастливчик он, этот Улисс! Если бы ты не зашвырнул его неведомо куда, с меня вполне сталось бы испепелить его взглядом. Он действительно очень не вовремя появился!
– Я рад, что ты тоже так думаешь. Значит, у меня есть шанс снова подержаться за твою лапку. Давай-ка ее сюда.
– В конце концов, мне просто интересно, как это бывает? – сказала она, решительно и смущенно одновременно.
– Вот так и бывает, – шепнул я, привлекая ее к себе.
А потом мы умолкли – очень надолго, потому что слова наконец-то стали не нужны.
Слова не понадобились и позже. Мы и так знали, что хотим сказать друг другу. Лучше молчать, чем бессвязно бормотать нежную бестолковую чушь о любви, рассуждать о страсти, которая всегда длится только одно мгновение, а все остальное время заполнено предчувствиями этого невероятного события или воспоминаниями о нем – и в сущности, нам очень повезло, что у нас почти не осталось времени на воспоминания.
