Джедрик отвернулась, подобрала с пола одеяло, расстелила его на кровати и легла рядом с Макки. Он кожей чувствовал ее оценивающий взгляд из-под нахмуренных бровей.
– Расскажи об отношениях мужчин и женщин на ваших планетах.
Макки поведал ей несколько любовных историй, о которых знал, изо всех сил стараясь не уснуть на полуслове и подавляя непрошеную зевоту. Джедрик не давала уснуть, толкая его рукой в плечо.
– Я тебе не верю, ты все это придумываешь.
– Нет… нет. Это чистая правда.
– У тебя были твои женщины?
– Мои женщины…? Ну нет, они не были моими, на них не распространяется право собственности.
– А дети?
– Что дети?
– Как с ними обращаются, как воспитывают?
Макки вздохнул и рассказал несколько эпизодов из собственного детства.
Она, наконец, оставила его в покое и позволила уснуть. В течение ночи он несколько раз просыпался, каждый раз поражаясь странности ситуации, присутствию Джедрик, которая тихо дышала рядом. Один раз ему показалось, что плечи ее сотрясаются от беззвучных рыданий.
Незадолго до рассвета откуда-то, похоже из соседнего дома, донесся жуткий, нечеловеческий вопль, способный разбудить мертвого. Макки услышал, как изменилось дыхание Джедрик. Он лежал в напряженном ожидании следующего крика или каких-то других звуков, которые могли бы объяснить, что происходит. Но ночная тьма хранила безмолвие. Макки попытался представить себе, что могло стать причиной этого звериного крика: наверняка некоторые пробудились от сна, не зная, что их разбудило (возможно, правда, их это и не волновало). Те, кто спал чутко, ворочались сейчас в постелях, стараясь снова забыться беспокойным сном.
Наконец Макки не выдержал, сел и вгляделся в темноту спальни. Его беспокойство передалось Джедрик. Она повернулась и посмотрела на него в призрачном свете утренних сумерек.
– В кварталах часто раздаются звуки, на которые не стоит обращать внимания, – сказала она.
Она произнесла это примирительным, даже извиняющимся, почти дружелюбным тоном.
– Кто-то кричал, – сказал Макки.
– Я так и поняла.
– Как ты можешь спать, слыша такой вопль?
– Я не спала.
– Но как можно не обратить на это внимание?
– Не надо обращать внимания на звуки, которые ничем не угрожают тебе в данный момент, как и на вещи, с которыми ты ничего не можешь поделать.
– Кого-то ранили.
– Вполне возможно. Но не стоит перегружать свою душу вещами, которые ты не в силах изменить.
– Ты не хочешь это изменить?
– Я изменяю.
Она говорила тоном строгой учительницы, объясняющей элементарные вещи нерадивому ученику. Не было никаких сомнений, что она искренне хочет ему помочь. Ну да, она же сказала, что она – учитель и что он должен стать стопроцентным досадийцем, чтобы выжить.
– Как же ты это меняешь?
– Пока ты не поймешь. Я буду обучать тебя постепенно, шаг за шагом, урок за уроком.
В голове Макки завертелись вопросы.
Он от всей души надеялся, что не секса.
– Сегодня, – сказала Джедрик, – я познакомлю тебя с родителями троих детей, которые работают в нашей ячейке.
Если вы считаете себя беспомощными и слабыми, то неизбежно изберете деспотическое правительство, которое станет вашим хозяином. Следовательно, мудрый деспот поддерживает в своих подданных чувство беспомощности и слабости.
Арич внимательно смотрел на Цейланг в сумрачном зеленом свете своей комнаты отдыха. Она пришла сразу же после ужина, как только Арич вызвал ее. Оба знали причину этого срочного вызова. Им надо было обсудить последние донесения о поведении Макки на Досади.
Старый говачин подождал, пока Цейланг сядет и тщательно прикроет красной мантией свои нижние конечности. Лицо женщины-урива было сосредоточенным, боевая мандибула пряталась в складке кожи. Весь ее облик говорил о сноровке и знании – отличительных чертах высшего класса уривов – при том, что сами уривы не признавали деления на классы. Арича сильно беспокоил тот факт, что уривы учились выживанию через холодное понимание сознающего поведения, через стандарты этого поведения, основанного на древнем ритуале, об истинном происхождении которого можно было только гадать: никаких письменных памятников в истории уривов не было.
Но именно поэтому для выполнения миссии и была выбрана Цейланг.
Арич неопределенно хмыкнул, потом заговорил:
– Что ты можешь сказать мне о последнем донесении?
– Макки обучается очень быстро.
Она говорила на галакте с едва заметной шепелявостью.
Арич согласно кивнул:
– Я бы сказал, что он быстро приспосабливается. Именно поэтому мы его и выбрали.
– Я слышала, вы говорили, что он больше говачин, чем иные истинные говачины.
– Надеюсь, что скоро он станет досадийцем больше, чем сами досадийцы.
– Если уцелеет.
– Это да. Ты все еще ненавидишь его?
