Будущее крѣпостное право. Тогда при каждомъ случаѣ мы будемъ публиковать статьи, въ которыхъ будемъ сравнивать наше благое правленіе съ прошлымъ. Благодѣянія покоя, хотя и вынужденнаго вѣками волненій, послужатъ новому рельефу сказаннаго блага. Ошибки гоевскихъ администрацій будутъ описываться нами въ самыхъ яркихъ краскахъ. Мы посѣемъ къ нимъ такое отвращеніе, что народы предпочтутъ покой въ крѣпостномъ состояніи правамъ пресловутой свободы, столь ихъ измучившимъ, истощившимъ самые источники человѣческаго существованія, которые эксплоатировались толпой проходимцевъ, невѣдающихъ, что творятъ... Безполезныя перемѣны правленій, къ которымъ мы подбивали гоевъ, когда подкапывали ихъ государственныя зданія, до того надоѣдятъ къ тому времени народамъ, что они предпочтутъ терпѣть отъ насъ все, лишь бы не рисковать переиспытывать пережитыя волненія и невзгоды. Мы же особенно будемъ подчеркивать историческія ошибки гоевскихъ правленій, столько вѣковъ промучившихъ человѣчество отсутствіемъ сообразительности во всемъ, что касается истиннаго его блага, не замѣчая, что эти проэкты все болѣе ухудшали, а не улучшали положеніе всеобщихъ отношеній, на которыхъ основывается человѣческая жизнь.
Вся сила нашихъ принциповъ и мѣропріятій будетъ заключена въ томъ, что они нами выставятся и истолкуются, какъ яркій контрастъ разложившимся старымъ порядкамъ соціальнаго строя.
Недоступность познанія тайнъ религіи будущаго.
Наши философы будутъ обсуждать всѣ недостатки гоевскихъ вѣрованій, но никто никогда не станетъ обсуждать нашу вѣру съ ея истинной точки зрѣнія, такъ какъ ее никто основательно не узнаетъ, кромѣ нашихъ, которые не посмѣютъ выдать ея тайны.
Порнографія и будущее печатное слово. Въ странахъ, называемыхъ передовыми, мы создали безумную, грязную, отвратительную литературу. Еще нѣкоторое время послѣ вступленія нашего во власть мы станемъ поощрять ея существованіе, чтобы она рельефнѣе обрисовывала контрастъ рѣчей программъ, которыя раздадутся съ высотъ нашихъ... Наши умные люди, воспитанные для руководства гоями, будутъ составлять рѣчи, проекты, записки, статьи, которыми мы будемъ вліять на умы, направляя ихъ къ намѣченнымъ нами Понятіямъ и знаніямъ.
Однодневный міровой переворотъ. Когда мы, наконецъ, окончательно воцаримся, при помощи государственныхъ переворотовъ, всюду подготовленныхъ къ одному и тому же дню, послѣ окончательнаго признанія негодности всѣхъ существующихъ правительствъ (а до этого пройдетъ еще не мало времени, можетъ быть и цѣлый вѣкъ), мы постараемся, чтобы противъ насъ уже не было заговоровъ. Для этого мы немило-сердно казнимъ всѣхъ, кто встрѣтить наше воцареніе съ оружіемъ въ рукахъ.
Казни. Всякое новое учрежденіе какого либо тайнаго общества будетъ тоже наказано смертной казнью, и тѣ изъ нихъ, которые нынѣ существуютъ, намъ извѣстны и намъ служатъ и служили, мы раскассируемъ и вышлемъ въ далекіе отъ Европы континенты.
Будущая участь гоевъ—масоновъ Такъ мы поступимъ съ тѣми гоями изъ масоновъ, которые слишкомъ много знаютъ; тѣ же которыхъ мы почему либо помилуемъ, будутъ оставаться въ постоянномъ страхѣ передъ высылкой. Нами будетъ изданъ законъ, по которому всѣ бывшіе участники тайныхъ обществъ подлежатъ изгнанію изъ Европы, какъ центра нашего управленія. Рѣшенія нашего правительства будутъ окончательны и безапелляціонны.
Мистичность власти. Въ гоевскихъ обществахъ, въ которыхъ мы посѣяли такіе глубокіе корни разлада и протестантизма, возможно водворить порядокъ только безпощадными мѣрами, доказывающими неукоснительную власть: нечего смотрѣть на падающія жертвы, приносимыя для будущаго блага. Въ достиженіи блага (хотя бы путемъ жертвоприношенія) заключается обязанность каждаго правленія, которое сознаетъ, что не въ привиллегіяхъ только, но и въ обязанностяхъ состоитъ его существованіе. Главное дѣло для незыблемости правленія — укрѣпленіе ореола могущества, а ореолъ этотъ достигается только величественной непоколебимостью власти, которая носила бы на себѣ признаки неприкосновенности отъ мистическихъ причинъ — отъ Божьяго избранія. Таково было до послѣдняго времени русское самодержавіе — единственный въ мірѣ серьезный врагъ нашъ, если не считать Папства. Вспомните примѣръ того, какъ залитая кровью Италія не коснулась волоса съ головы Силлы, который пролилъ эту кровь: Силла обоготворился своей мощью въ глазахъ народа, хотя и истерзаннаго имъ, а мужественное его возвращеніе въ Италію ставило его внѣ прикосновенности... Народъ не касается того, кто гипнотизируетъ его своей храбростью и силою духа.
