Самаэль кивнул. Он и сам понимал, что это необходимо. Вампир не знал, что его после прочтения ждёт. Войдёт он в свою истинную форму или нет, станет сильнее или попадётся на уловку, как была у Прайса. А что, если Тельма вообще обманула его? Тогда тем более нужна будет помощь. Довериться в этом вопросе Самаэль мог только Хиггинсу и Вито.
Возвращаться в место, где неподалёку восседала Эделия, отчего-то хотелось мало, но Ваторе себя переборол. Он быстро покинул здание совета, чувствуя, как его при этом сверлит своим похотным взглядом Тельма. Вампир прекрасно за запахом можжевельника и хвои чувствовал, где именно находится его старый друг, а Уильям прекрасно ощущал Самаэля. Он даже вышел из своего скромного логова, когда Ваторе оказался практически у порога.
Хватило лишь одной фразы: «Мне нужна помощь». И Хиггинс уже был согласен. Самаэль отошёл немного от обшитого деревом дома, дело было за малым: призвать Вито. Ваторе назвал его имя, задумался, набрал полные лёгкие воздуха. Он чувствовал, как был услышан. Едва прошёл десяток минут, как и господин Карбоне готов был служить своему создателю. Вито, как и всегда, был крайне серьёзен и опрятен.
Без лишних слов все понимали, зачем они здесь. Уильям прислушивался к Самаэлю, Вито — к окружающей их среде. Хиггинс старался держаться ближе к Ваторе, потомок второго же отошёл дальше, настраивая себя на долгое здесь присутствие, ведь видел, какая стопка писем в руках создателя. Карбоне даже боялся за Самаэля, ведь понимал, что единовременно такого количества писем тот не поглощал.
Однако Ваторе было плевать на количество. Ему важно было качество. Он принялся вскрывать одно письмо за другим, понимая, что Тельма всё-таки достаточно умна, чтобы его не обмануть. Листы бумаги вспыхивали тусклым огоньком и рассыпались один за другим. В истинную форму пришлось войти достаточно скоро, ведь человеческое обличие не выдерживало таких нагрузок. С каждым письмом Самаэль ощущал прилив сил, прилив какой-то странной бодрости. Он готов был кричать, лишь бы его от этого не разрывало. В какой-то момент процесс начинал приносить боль, но за болью шло большое облегчение, и так каждый раз, письмо за письмом. Он слышал всё дальше, обоняние становилось чувствительнее. В какой-то миг Ваторе сдался и заорал, но не перестал открывать записки.
Хиггинс рисковал, сильно рисковал. Он принял в доли секунд уже свой истинный вампирский облик, после чего попытался закрыть Самаэлю рот. Моментами Уильям думал, что друг его постепенно переходит в бессознательное состояние, подобное тому, какое бывает у низших, когда они сбиваются в стаи. Он держал Самаэля так крепко, как только мог, но тот пытался вырваться. Когда на кону была последняя записка, Хиггинс сдался. Ваторе скинул его с себя, и тот, не переставая за всем наблюдать, на все четыре конечности приземлился под ёлкой.
Самаэль с особым трепетом взял письмо. Он не успел вытащить его пожелтевшего от времени конверта, как-то рассыпалось. Неужели он… настолько силён? Настолько, что не надо больше даже прикасаться к письмам?
По большей части, этого Ваторе и добивался. Но он не знал, что находится за гранью, которую он переступил. Никто, похоже, этого не знал.
Самаэль взглянул на Хиггинса, тот был насторожен. Ваторе попытался выйти из своей вампирской формы, но в какой-то миг возникло чувство, что он застрял. Не стремился находиться долго в истинном обличии и Уильям, который вскоре подошёл к другу, взял в руки его голову, внимательно осмотрел лицо…
На лице Хиггинса застыл испуг.
— Глаза, — произнёс он, отпуская Самаэля.
— Что глаза? — Ваторе провёл рукой под глазами и ощутил, как бугорками торчат его вены.
Быстро подоспел и Вито. Взглянув на создателя, он подошёл ближе.
— Самаэль, у тебя глаза выглядят так, будто ты не вышел со своей формы.
— Я понимаю, что вас двоих сейчас и добью этим, но я дико голоден.
Хиггинс едва открыл рот, чтобы что-то сказать, как Самаэль исчез. Уильям и Вито переглянулись, понимая, что это не к добру. Оба знали, что до записок Ваторе был жаден. И оба боялись, что эта жадность его погубит.
Сам же Самаэль ощущал, как стал быстрее. Он искал человека, но не того, которого напугает. Почему-то казалось, что Марта ближе, чем Пэм или кто-либо ещё. Он заскочил в маленькую квартирку едва не выбивая двери на своё пути. Она была не одна, и вампиру было на это совершенно плевать. Он закрыл за собою дверь, вдохнул…
Аромат человека его пьянил. Настолько, что тот не был в силах сдержать клыки. Испуганная Марта уже выскочила в прихожую, не понимая, что её там ждёт. Самаэль выглядел подобно безумцу. Девушка не успела и крикнуть, как Ваторе набросился на неё. Он кусал раз за разом, жадно глотая человеческую кровь, стараясь при этом не обронить ни капли. Ваторе не помнил, когда в последний раз его так мучал голод. Он даже не слушал, бьётся ли её сердце. Он попросту ощущал, что рядом есть кто-то ещё, кто готов его прокормить.
